Стежок
Шрифт:
– Ублюдок!
– сказала она тихо.
Сэл надевает клетчатую синюю рубашку.
– Ублюдок, ублюдок!
Такой же, как отец, такой же, как сын. Он больше. Старше и больше.
– Ублюдок, ублюдок, ублюдок!
Положи руки на бачок, как раньше. Будь хорошей девочкой.
– Ублюдок, ублюдок, ублюдок!
Ты можешь выпросить меня. Забери меня домой. Дай мне войти через твою Зеленую Дверь. Он читает мысли.
– Ублюдок!
Это слова, Бел. Возьми же иголку и нитку. Доделай меня. Слезы горячими ручьями катились по ее щекам.
– Ублюдок, ублюдок!
Мистер Стежок двигался от ее слез. Ее слезы заставляли его бежать.
Ты, как и я, рваная. Ущербная. Вот он я!
Белла вытерла глаза ладонями, освобождаясь от его власти. Она стала тверже…
Ее руки были на бачке.
– Ублюдок! Ублюдок!
Она отдернула их от бачка. Ты хочешь! Ты была готова!
– Нет! Нет! Ублюдок!
Пугливая кошечка! Блудливая кошечка!
– Ублюдок!
Сэл толкнулся в туалетную дверь.
– Белла, что-то не так? Что происходит?
Она ее не закрыла! Хотела закрыть. Решила закрыть. Но не закрыла.
Расскажи все, Бел!
Стежок бежал в ее слезах. Ломался. Извивался. Бежал.
– Бел, что не так?
Сэл толкался в дверь. Стежок бежал.
Одна рука была на бачке, но она была настроена решительно, и она могла что-то с этим сделать. Не так, как раньше.
– Ты, ублюдок!
– Что такое, Бел? В чем дело?
– голос Сэла.
И дверь наконец-то открылась достаточно широко, и Сэл оказался внутри, но на нем не было синей клетчатой рубашки.
Белла бросила последний взгляд на вышивку. Стежок был в конце улицы, под деревом возле стены. Дети были в безопасности. Все дети были в безопасности.
– О, дядя Сэл! Я подумала… всего на миг, и только лишь подумала. Все в порядке, теперь все будет хорошо.
– А что случилось?
– Ну, ты знаешь, старые воспоминания. Просто нахлынули старые воспоминания. А интересно, тетя Вита не подарит мне эту вышивку?
Да! Забери меня домой!
Сэл, слава богу, понял:
– Бел, да забери ее. Просто укради. Я ее отвлеку.
Это было уже совсем неожиданно. Дядя Сэл заговорил так.
– Но…
– Возможно, ты не заметила, но твоя тетя… она стала забывчивой. Она повторяется, и все такое. Мы можем сказать, что она тебе ее отдала. А здесь мы повесим другую. Она и не вспомнит - будь уверена.
– Дядя Сэл, а ты уверен, что не вспомнит?
– Доктора говорят, что у нее, наверно, болезнь Альцгеймера. Но суть в том, что сюда она ходит не часто. Она пользуется тем туалетом, что рядом с гостиной. Так что забирай. У нее их много. Эта никогда не была любимой.
Да! – подумала Белла с таким облегчением, с такой радостью… а потом засомневалась.
Слишком легко. Слишком. А что, если Сэл, в конце концов, соучастник?
Пронеси меня через Зеленую Дверь, - сказал Стежок.
Потом он оказался под деревом и замолчал. Рваный. Ждущий. Ни единого слова.
Это было именно то, чего она хотела - до сумасшествия. Они оба этого хотели, и этот импульс прошел от Стежка через ее разум и через разум Сэла. Стежок использовал их всех.
Он никогда не говорил ни слова. Он просто был там, в реальном, как ничто иное реальном крестиковом мире, существо из семидесяти с половиной крестиков, которое пыталось стать чем-то большим, пыталось вышитъся обратно.
Откуда ей знать - брать или нет? Как она может быть уверена хоть в чем-то?
– Возможно, мне не надо этого делать, - сказала она.
– Тебе решать, - ответил Сэл.
Они стояли в ванной комнате. Белла пялилась на вышивку в рамке, ожидая хоть какого-то ответа. Стежок может стать очень назойливым, если она уйдет без него. Кошмарным.
Белла засмеялась над игрой слов. Стежок Крестиком. Крест на Стежке. Но тогда он останется здесь, в этом бледно-голубом месте, в котором ее руки навсегда на бачке. И она будет возвращаться сюда снова и снова.
Ее жажда была не меньше, чем его, вот к чему все свелось. И в этом крылась ее надежда освободиться. Уйти от этого. Сделать так, чтобы это перестало быть чем-то происходящим здесь и сейчас. Сейчас и тогда.
– Сэл, почему бы тебе не принести ее завтра? Скажи тетушке Вите, что она мне ее обещала. Посмотрим, получится ли у нас.
– Бел, еще одна вещь.
– Да?
– Твои мама и папа…
– Дядя Сэл, давай не будем об этом, пожалуйста!
– Об этом надо поговорить, дорогая. Именно сейчас, когда мы говорим, просто дай мне…
– Нет!
– Бел, ты продержалась до сих пор. Продержись и пройди до конца. Они не так уж виноваты. Они не смогли тебя защитить…
– Послушай, дядя Сэл…
– Это не было их ошибкой. Ни его, ни ее - то, что случилось на «Дыхании моря». Взрыв. Конечно, ты чувствуешь себя виноватой…
Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Белла зажала уши ладонями:
– Дядя Сэл!
– Это был несчастный случай! Если бы нашли их тела, возможно, что-то было бы по-другому. Они бы не бросили тебя с этим! Не оставили тебя одну!