Чтение онлайн

Его захлестнул поток ослепительного, горячего солнечного света; он отскочил с улицы в тень ближайшего подъезда.

Его заметило реактивное такси и спустилось с крыши близлежащего небоскреба.

– Едем, сэр?
– спросил автомат.
– Лучше быть в помещении. Уже почти полдень.

С трудом ловя воздух, почти задыхаясь, Лео сказал:

– Да, спасибо. Отвези меня в "Наборы П. П.".

Он с трудом забрался в такси и сразу же вытянулся в кресле, наслаждаясь прохладой, которую обеспечивала термозащита машины.

Вскоре такси приземлилось на посадочной площадке главного здания его фирмы.

Войдя в приемную, он сказал мисс Глисон:

– Немедленно свяжитесь с Майерсоном и выясните, почему он ничего не сделал, чтобы спасти меня.

– Спасти вас?
– испуганно спросила мисс Глисон.
– Что случилось, мистер Булеро?

Она пошла следом за ним в кабинет.

– Где вы были и каким образом...

– Вызовите ко мне Майерсона.

Он с облегчением сел за свой стол. К черту Палмера Элдрича, подумал он и полез в ящик за любимой английской трубкой и полуфунтовой банкой голландского табака.

Он разжигал трубку, когда открылась дверь и появился Барни Майерсон, выглядевший усталым и слегка обалдевшим.

– Ну?
– спросил Лео, энергично раскуривая трубку,

– Я...
– начал Барни и повернулся к мисс Фьюгейт, которая вошла следом. Он сделал неопределенный жест, снова повернулся к Лео и сказал: - Во всяком случае, вы вернулись.

– Конечно, вернулся. Я построил себе лестницу. Ты не хочешь мне рассказать, почему ты и пальцем не пошевелил? Думаю, что не хочешь. Однако, как я понимаю, обошлось без твоей помощи. Теперь я уже кое-что знаю об этом новом продукте, Чуинг-Зет. Он определенно хуже, чем Кэн-Ди. Могу это заявить с чистой совестью. Без всяких сомнений можно сказать, что он вызывает галлюцинации. Теперь к делу. Элдричу удалось убедить ООН в том, что Чуинг-Зет вызывает настоящее перевоплощение, что соответствует религиозным убеждениям большей половины членов Генеральной Ассамблеи, в том числе этого индийского вонючки Хепберн-Гилберта. Это обман, поскольку Чуинг-Зет подобным действием не обладает. Однако худшее свойство Чуинг-Зет - Это его солипсизм. Принимая Кэн-Ди, ты делишься своими переживаниями с другими...
– Он замолчал, а потом раздраженно спросил: - В чем дело, мисс Фьюгейт? На что вы так уставились?

– Извините, мистер Булеро, - пробормотала Рони Фьюгейт, - но у вас под столом какое-то существо.

Лео наклонился и заглянул под стол.

Из щели между основанием стола и полом вылезло нечто и посмотрело на него немигающими зелеными глазами.

– Убирайся отсюда, - рявкнул Лео и сказал Барни: - Найди какую-нибудь линейку или щетку, чтобы его прогнать.

Барни вышел из кабинета.

– Черт с ним, мисс Фьюгейт, - сказал Лео, затягиваясь.
– Я даже думать не хочу, что это может быть и что это означает.

Поскольку это могло означать, что Элдрич - в лице маленькой Моники - был прав, говоря: "Меня это совершенно не волнует. Подожди немного, и увидишь, чем все это кончится".

Существо выползло из-под стола и побежало к двери. Там оно пролезло в щель под дверью и исчезло.

Оно было еще хуже, чем глюк. Лео хватило всего лишь одного взгляда, чтобы понять это.

– Ну, вот и все, - сказал он.
– Мне очень жаль, мисс Фьюгейт, но вы можете возвращаться к себе. Нет никакого смысла дискутировать о том, какие действия следует предпринять в связи с неизбежным появлением Чуинг-Зет на рынке. Ведь, в сущности, я ни с кем не разговариваю; просто сижу тут и болтаю сам с собой.

Он был подавлен. Он был полностью во власти Элдрича, который только что продемонстрировал ему реальную или, по крайней мере, видимую ценность Чуинг-Зет. Сам Лео принял галлюцинацию за действительность. Только кошмарное насекомое, созданное - намеренно - Палмером Элдричем, открыло ему истину.

"Если бы не это, - подумал Лео, - я мог бы застрять здесь навсегда. Провести всю жизнь, как сказал Элдрич, в этой эрзац-Вселенной. Боже мой, подумал он, - Палмер меня победил".

– Мисс Фьюгейт, - сказал Лео, - не стойте здесь, пожалуйста. Возвращайтесь в свой кабинет.

Он встал, подошел к холодильнику и налил себе минеральной воды в бумажный стаканчик. Нереальное тело пьет нереальную воду, подумал он. На глазах нереальной сотрудницы.

– Мисс Фьюгейт, - спросил он, - вы в самом деле любовница Майерсона?

– Да, мистер Булеро, - кивнула мисс Фьюгейт.
– Я вам уже говорила.

– И не хотите быть моей, - покачал головой Лео.
– Поскольку я слишком старый и слишком эволюционировал. Вы знаете... а впрочем, не знаете, - что в этой Вселенной у меня есть кое-какие возможности. Я мог бы сменить свое тело, стать молодым.

"Или, - подумал он, - сделать тебя старой. Как бы тебе это понравилось?" Он выпил воду и швырнул стаканчик в мусоропровод. Не глядя на мисс Фьюгейт, он подумал: "Вы в моем возрасте, мисс Фьюгейт. Даже старше. Ну да, вам сейчас около девяноста двух лет. По крайней мере, в этом мире. Ты здесь постарела... время побежало для тебя быстрее, поскольку ты мне отказала, а я не люблю, когда мне отказывают. Тебе даже больше, чем сто лет, - продолжал думать Лео, и ты старая, сморщенная, худая, беззубая и слепая. Ты чудовище".

За его спиной послышался тихий, хриплый стон. Дрожащий, писклявый голосок, будто крик перепуганной птицы:

– О, мистер Булеро...

"Я передумал, - подумал Лео.
– Ты такая же, как прежде, я все возвращаю обратно, ладно?" Он обернулся и увидел Рони Фьюгейт, вернее, нечто, стоящее там, где он только что видел ее. Худая, морщинистая, едва держащаяся на ногах фигура... он увидел лицо, ввалившиеся щеки и глаза, напоминавшие два сгустка белой слизи, из которых сочились клейкие, тягучие слезы, - глаза, которые пытались умолять, но не могли, поскольку не в состоянии были его увидеть.

– Ты такая же, какая была, - хрипло сказал Лео и зажмурился.
– Скажи мне, когда все будет в порядке. Шаги. Мужские. Барни возвращается в кабинет.

– Боже мой, - сказал Барни, останавливаясь.

– Она еще не такая, как раньше?
– спросил Лео, не открывая глаз.

– Она! Где Рони? Что это?

Лео открыл глаза. Это была не Рони Фьюгейт, даже не ее столетнее подобие. Это была лужа какой-то непонятной жидкости, которая жила своей собственной жизнью, и в ней плавали какие-то серые, острые обломки.