Стихи (2)

Нестеренко Юрий Леонидович

Стихи

Содержание:

В.О.В

Счастливый

Заметки энтомолога

Средневековое трио

Русская идея

"Ворон в клетке каркает зловеще..."

850

Альтернатива

Справедливость

Декабристы

Одинокий волк

"О северо-запад Империи бьется волна..."

Новогодний вечер

Сука

В дороге

"Робин Гуд истpебляет оленей в лесу коpоля..."

"Когда твоя нация сгинет в кровавом чаду..."

"В этом городе, похожем на общественный сортир..."

"В одной стране - возможно, что восточной..."

Back in the Ussr

Инструкция по технике безопасности

Мизантропия

"За полуночным бдением..."

Отсутствие вдохновения-2, или Песня акына

В.О.В

Так вот она, ваша победа!

А. Галич

И было так: четыре года

В грязи, в крови, в огне пальбы

Рабы сражались за свободу,

Не зная, что они - рабы.

А впрочем - зная. Вой снарядов

И взрывы бомб не так страшны,

Как меткий взгляд заградотрядов,

В тебя упертый со спины.

И было ведомо солдатам,

Из дома вырванным войной,

Что города берутся - к датам.

А потому - любой ценой.

Не пасовал пред вражьим станом,

Но опускал покорно взор

Пред особистом-капитаном

Отважный боевой майор.

И генералам, осужденным

В конце тридцатых без вины,

А после вдруг освобожденным

Хозяином для нужд войны,

Не знать, конечно, было б странно,

Имея даже штат и штаб,

Что раб, по прихоти тирана

Возвышенный - все тот же раб.

Так значит, ведали. И все же,

Себя и прочих не щадя,

Сражались, лезли вон из кожи,

Спасая задницу вождя.

Снося бездарность поражений,

Где миллионы гибли зря,

А вышедшим из окружений

Светил расстрел иль лагеря,

Безропотно терпя такое,

Чего б терпеть не стали псы,

Чтоб вождь рябой с сухой рукою

Лукаво щерился в усы.

Зачем, зачем, чего же ради

Чтоб говорить бояться вслух?

Чтоб в полумертвом Ленинграде

От ожиренья Жданов пух?

Чтоб в нищих селах, все отдавших,

Впрягались женщины в ярмо?

Чтоб детям без вести пропавших

Носить предателей клеймо?

Ах, если б это было просто

В той бойне выбрать верный флаг!

Но нет, идеи Холокоста

Ничуть не лучше, чем ГУЛАГ.

У тех - все то же было рабство,

А не пропагандистский рай.

Свобода, равенство и братство...

Свободный труд. Arbeit macht frei.

И неизменны возраженья,

Что, дескать, основная часть

Из воевавших шла в сраженья

Не за советскую-де власть,

Мол, защищали не колхозы

И кровопийцу-подлеца,

А дом, семью и три березы,

Посаженных рукой отца...

Но отчего же половодьем

Вослед победе в той войне

Война со сталинским отродьем

Не прокатилась по стране?

Садили в небеса патроны,

Бурлил ликующий поток,

Но вскоре - новые вагоны

Везли их дальше на восток.

И те, кого вела отвага,

Кто встал стеною у Москвы

За проволоками ГУЛАГа

Поднять не смели головы.

Победа... Сделал дело - в стойло!

Свобода... Северная даль.

Сорокаградусное пойло,

Из меди крашеной медаль.

Когда б и впрямь они парадом

Освободителей прошли,

То в грязь со свастиками рядом

И звезды б красные легли.

Пусть обуха не сломишь плетью,

Однако армия - не плеть!

Тому назад уж полстолетья

Режим кровавый мог истлеть.

И все ж пришел конец запретам,

Но, те же лозунги крича,

Плетется дряхлый раб с портретом

Того же горца-усача.

Он страшно недоволен строем,

Трехцветным флагом и гербом...

Раб тоже может быть героем,

Но все ж останется рабом.

И что ж мы празднуем в угоду

Им всем девятого числа?

Тот выиграл, кто обрел свободу.

Ну что же, Дойчланд - обрела.

А нас свобода только дразнит,

А мы - столетьями в плену...

На нашей улице - не праздник.

Мы проиграли ту войну.

9 мая 2002

Счастливый

В Империи траур. Приспущены флаги.

Убито две сотни детей.

Залиты рекордным количеством влаги

Экраны и тексты статей.

Плывет по америкам и по европам,

Колышется пламя свечей.

Мешаются слезы с сусальным сиропом

Слюняво-сопливых речей.

"Всего драгоценней и чище на свете

Ребенок, сей ангел Земли!

Ах, бедные дети, несчастные дети!

О нелюди, как вы могли?"

Несчастные дети. Поспоришь едва ли,

Хоть нелюди тут с потолка

Ведь именно люди детей убивали

Везде и в любые века.

Несчастные... Метод единой гребенки,

Конечно, привычней всего,

Но далее речь о счастливом ребенке

Пойдет. В чем же счастье его?