Не километры разделяют нас,Не темные парижские предместья.Страшнее блеск полузакрытых глаз,И то, что никогда не будем вместе.Ты на меня ни капли не похож.Ты весь другой и жизнь твоя другая.Ты что-то думаешь, чего-то ждешь.Тоскуешь, может быть, — а я не знаю.Какой же силой в сердце удержатьТо нежное, что ускользает мимо?Я не могу тебя поцеловать.Я даже не могу назвать любимым.
VIII. «Переполнено сердце мое…»
Переполнено сердце моеПесней звонкой, неудержимой.Мы не будем больше вдвоем,Веселый, нежный, любимый.Буду письма твои беречь.Буду в сердце накапливать жалость.Это все, что теперь осталосьОт коротких осенних встреч.Будут мглистые, зимние дни,В окнах — дождик, ленивый, частый.Как мне радость свою сохранить?Я ведь знаю, что буду несчастна.Вот теперь — тебе нечего ждать,Будет каждый вечер, как вечер.Вот теперь я тебе отвечуНа вопрос, — к кому ревновать.Звонким камнем лечу в неизбежность,Яркий свет на моем пути.— Ну а ты не сердись и прости,Что я не умела быть нежной.
IX. Эпилог («Так просто? Будто я была чужая?..»)
Так просто? Будто я была чужая?Не опустела без меня земля?А женщины, мой милый, не прощаютВот эту легкость, этот светлый взгляд.Ты знаешь все, и мне смешно лукавить.Ты знаешь то, чего не знала я…Все можно было удержать, поправить.Ты не хотел? Так Бог тебе судья!
1926 Севр
ВЕРСАЛЬ
Мы миновали все каналы,Большой и Малый Трианон.Над нами солнце трепеталоИ озаряло небосклон.Мы отходили, уходилиПод сводом сросшихся аллей,Не слышали автомобилей,Не видели толпы людей.И там в глуши, у статуй строгих,Под взглядом их незрячих глаз,Мы потеряли все дороги.Забыли год, и день, и час.Мы заблудились в старом парке —В тени аллей, в тени веков.И только счастье стало ярким,Когда рванулось из оков.
1928
«Приходят школьники. Стучат сабо…»
Приходят школьники. Стучат сабо,Бормочат незатейливые шутки.А я одна опять сама с собойС химерами и ярмарочной уткой.И с мыслью о тебе. И это — все.Я — самая последняя из нищих.И легкий ветер в щепы разнесетПостроенное на песке жилище.И легкий ветер — разнесет мой дом —Мои стихи и темный взгляд химеры,и мутный день, который за окномПечально стелется туманом серым.Но дорог мне вот этот зыбкий свет,Вечернее отсвечиванье стекол,И эти дни, нежней которых нет,Без мудрости, без цели и без срока.Когда-нибудь найду душе приютВ пустой и жуткой тишине тумана…Но никогда любить не перестануТебя, стихи и молодость мою.
1927
«Я накопила приметы…»
Я накопила приметы,Много тревожных примет:Будет холодное лето,Матовый облачный свет.Будут задорные блескиВ землю опущенных глаз.Ветер запутает дерзкоСмысл недослышанных фраз.Неповторимые встречи,Неутаенная грусть.Слабые, узкие плечи,Примут непрошеный груз.В новой, приниженной жизни,В неумолимой борьбе,Будут рассказы о ближнихИ иногда — о себе.Длинные, цепкие рукиСдавят до боли виски.Мир потускнеет от скукиИ небывалой тоски.Встанут забытые лица,Кто — и зачем — не пойму.Дом, где так трудно забыться,Станет похож на тюрьму.Будут бессонные ночи,— Много тревожных ночей, —И неразборчивый почеркПри осторожной свече…В полдень томленья и лени,Как и в былые года,Вдаль от парижских строенийБудут скользить поезда.И на поляне в Медоне,У белоствольных берез,Сердце впервые застонетОт накопившихся слез.Горечь — обиды — и цепи —Кто их сумеет нести?И неуслышанный лепет:«Было. Не будет. Прости!».
1928
«Всегда все то же, что и прежде…»
Всегда все то же, что и прежде,И пестрота больших витрин,И кукольные лица женщин,И жадные глаза мужчин.Под сеткой золоченой пыли,На тихом берегу рекиСкользящие автомобилиШвыряют наглые ревки.Вдоль стен, расхлябанной походкой,С улыбкой лживой и ничьей,Проходит медленно кокоткаВ венце из солнечных лучей.И в головном уборе клиномМонашка — Божья сирота —С ключами на цепочке длиннойВлачит распятого Христа.А я хочу — до боли — жить,Чтоб не кляня, не хмуря брови,Весь этот подлый мир любитьСлегка кощунственной любовью.
1927
«За мутный день у мутного окна…»
За мутный день у мутного окна —Огромный день неумолимой скуки,За эту грусть («опять одна, одна…»),За слабые уроненные руки.Неужто никогда в своем умеТы не отыщешь слов — простых и нужных?Ведь трудно жить в неозаренной тьмеИ быть сухой и сдержанной наружно.Потом — усталость, чтобы не грустя,По мелочам больную жизнь растратить.Стихи о скуке («так себе, пустяк…»),О ветре, о разлуке, об утрате.О мутном дне, непоправимом днеУ мокрого окна (на раме — плесень).И никогда ты не придешь ко мнеНи с тихим словом, ни с веселой песней.
1929
«Молчанья ничто не нарушит…»
Молчанья ничто не нарушит —Я сделала жизнь простой.Ввела я и тело и душуВ давно желанный покой.Без мыслей, без слов и проклятийОгромные дни скользят,И синий больничный халатикУдобней, чем всякий наряд.А руки висят, как плети.Я будто совсем не жива.И нечего мне ответитьНа ласковые слова.
1929
ДВУМ ЮРИЯМ
Вы строите большие храмы,Вы кораблю даете ход,Вы равномерными стихамиИзображаете полет.И с безрассудным постоянствомИз непомерной пустотыВ междупланетные пространстваВы устремляете мечты.И я для вас чужда, — не тем ли,Что умной правды не молю,Что я люблю простую землю,До боли огненной люблю.Под пламенные разговорыО вечности и божествеЯ вижу — ветер лижет шторыИ солнце плещется в траве.И вижу я, как жизнь играет,И несравненно хорошаМоя несложная, пустая,Обыкновенная душа.