Чтение онлайн

А я не выдам, не беспокойся. Чем навлекать на себя грозу, Уж лучше сам, развернувши кольца, Прощусь - и в логово уползу.

1990

ТРУБАЧ

– Ах, ну почему наши дела так унылы? Как вольно дышать мы бы с тобою могли! Но - где-то опять некие грозные силы Бьют по небесам из артиллерий Земли.

– Да, может и так, но торопиться не надо. Что ни говори, неба не ранишь мечом. Как ни голосит, как ни ревет канонада, Тут - сколько ни бей, все небесам нипочем.

– Ах, я бы не клял этот удел окаянный, Но - ты посмотри, как выезжает на плац Он, наш командир, наш генерал безымянный, Ах, этот палач, этот подлец и паяц!

– Брось! Он ни хулы, ни похвалы не достоин. Да, он на коне, только не стоит спешить. Он не Бонапарт, он даже вовсе не воин, Он - лишь человек, что же он волен решить?

– Но - вот и опять слез наших ветер не вытер. Мы побеждены, мой одинокий трубач! Ты ж невозмутим, ты горделив, как Юпитер. Что тешит тебя в этом дыму неудач?

– Я здесь никакой неудачи не вижу. Будь хоть трубачом, хоть Бонапартом зовись. Я ни от чего, ни от кого не завишу. Встань, делай как я, ни от кого не завись!

И, что бы ни плел, куда бы ни вел воевода, Жди, сколько воды, сколько беды утечет. Знай, все победят только лишь честь и свобода. Да, только они, все остальное - не в счет...

1986

У НАС ОПЯТЬ ЗИМА

У нас опять зима. Снега идут кругами, Свершая без конца свой мерный хоровод. И словно сметено былое в урагане, Укрыто под снегами, и вновь не оживет.

Уже не зазвонят разрушенные башни, И шепотом домашним не скажутся слова. И женщины мои живут тоской вчерашней. Не так уж это страшно, как кажется сперва.

У нас опять зима. Лишь горькие известья Напомнят иногда о том, что не сбылось. И прежние друзья находятся в отъезде. Еще как будто вместе. Уже как будто врозь.

А письма и стихи, разбуженные ночью, Разорванные в клочья, возводят миражи. И женщины мои являются воочью, Подобны многоточью - ни истины, ни лжи.

У нас опять зима. И снова в изголовье Бессонная свеча то вспыхнет, то замрет. Но как себя ни тешь придуманной любовью, А дряхлое зимовье рассыплется вот-вот,

Как карточный дворец. Ветрами снеговыми Разносят мое имя пространства зимней тьмы. И женщины мои уходят за другими, Становятся чужими. До будущей зимы.

1986

ЧАСТУШКИ

О чем молчишь ты снова? О чем грустишь ты, душенька? Скажи мне хоть полслова, А я послушаю послушненько.

Ведь есть слова такие разные, Ужасные, прекрасные, Великие, безликие, А мы все безъязыкие.

Слова-то у людей несметны. Хитры они и укоризненны. Наградой они нам посмертной, А вот мученьем они нам пожизненным.

Но как же вам без них темно, сердца! Как душно вам, как тесно вам, Но снова произносятся Не те слова, не те слова.

О чем бы ни спросил бы, Зачем бы вдруг да не разжал уста, Опять дежурное спасибо, Затем резервное пожалуйста.

И все в ресничках мокренько, И все на сердце душненько. Ни шепота, ни окрика Чего ж ты хочешь, душенька?

Неужто разговоры Тебя, брат, не пресытили? Опять весь мир вокруг - актеры, А мы с тобой - простые зрители.

И кто-то там, уже другой, над сценою Давно пропел мой слова дрожащие О том, как я люблю тебя, бесценная, Люблю тебя, дражайшая.

1982

ШАНСОН

Вершит народ дела свои - пройдохи ищут славы, Пророки врут, поэты пьют, богатство копит знать. Стоит над миром год Змеи. Все злобны, как удавы, И каждый хочет сам в угоду году гадом стать. А я в портовом кабаке сижу, и губы в табаке, И две монеты в кулаке, а в голове шансон. А в нем мой страх, мой странный край, туманный путь в желанный рай, Тот путь, который мной пока еще не обретен.

О, дай мне, Господи, ступить на этот путь Когда-нибудь, когда-нибудь, Когда-нибудь!

Я, как и вы, друзья мои, устал глазеть на драки, И вид оскаленных клыков нервирует меня. Пройдет над миром год Змеи, начнется год Собаки И снова цепь, и снова лай, и войны и грызня. Чего так злобен род людской? Да это ж просто год такой! Но как не мучаю себя, но как себя не злю, За что, я не могу понять, вы все так любите меня, И не могу понять, за что я всех вас так люблю?

Дай Бог в пути мне добрым словом помянуть Кого-нибудь, кого-нибудь, Кого-нибудь!

Вот я же вам не сын, не пасынок, и даже не приемыш, --> Am А всe никак не соберусь расстаться с кабаком. И в год Cобаки я - щенок, а в год Змеи - змееныш, И научился не искать участия ни в ком. Затих шансон, певец умолк, и ты, гарсон, не верь мне в долг. Уходят все, и мне уйти не лучше ль от беды? Сквозь плач и вой, галдеж и звон, по боли войн, по воле волн, По жизни вдоль, по миру вдаль ведут мои следы.

О, дай мне, Господи, достичь, окончив путь, Чего-нибудь, чего-нибудь, Чего-нибудь!

1982

ШАРМАНЩИК

Мало ли чем представлялся и что означал Твой золотой с бубенцами костюм маскарадный В годы, когда италийский простор виноградный Звонкие дали тебе, чужаку, обещал...

Ведь не вышло, и музыка не помогла. Небо поникло, померкло. Дорога размокла. Даль отзвенела и, сделавшись близкою смолкла...

смолкла И оказалась не сказкой, а тем, что была.

Мало ли что под руками твоими поет Скрипка, гитара, волынка, шарманка, челеста... Время глядит на тебя, как на ровное место, Будто бы вовсе не видит. Но в срок призовет.

Ворожишь ли, в алмаз претворяя графит, Или чудишь, бубенцы пришивая к одежде, В срок призовет тебя время; вот разве что прежде...

прежде Даст оправдаться - и только потом умертвит.

Мало ли кто, повторяя канцону твою, Скажет, вздохнув, что "в Италии этаких нету"... Самый крылатый напев, нагулявшись по свету, Так же стремится к забвенью, как ты к забытью.

Не вздохнуть невозможно, но верен ли вздох? Право, шарманщиком меньше, шарманщиком больше... Все, кроме боли, умолкнет и скроется, боль же...