В чем убедишь ты стареющих,Завтрашний день забывающих,Спины на солнышке греющихИ о покое взывающих!Но не легко собеседоватьС юными, кто не успел ещеВсе на земле унаследовать:Капища, игрища, зрелища,Истины обнаженные,Мысли, уже зарожденные,Кисти, уже погруженныеВ краски, уже разведенные.Да! Сговориться со старымиТак же не просто, как с малыми!Движутся старые с малымиБудто музейными залами,Глядя в безумной надменности,Как на окаменелости,На золотые от зрелостиЦенностиСовременности.
«Что-то новое в мире…»
Что-тоНовое в мире.Человечеству хочется песен.Люди мыслят о лютне, о лире.Мир без песенНеинтересен.Ветер,Ветви,Весенняя сырость,И черны, как истлевший папирус,Прошлогодние травы.Человечеству хочется песен.Люди правы.И иду яПо этому миру.Я хочу отыскать эту лиру,Или — как там зовется он ныне —Инструмент для прикосновеньяПальцев, трепетных от вдохновенья.Города и пустыни,Шум, подобный прибою морскому…Песен хочется роду людскому.Вот они, эти струны,Будто медны и будто чугунны,Проводов телефонных не тоньшеИ не толще, должно быть.Умоляют: — О, тронь же!Но еще не успел я потрогать —Слышу гул отдаленный,Будто где-то в дали туманнойЗа дрожащей мембранойВыпрямляется раб обнаженный;Исцеляется прокаженный;Воскресает невинно казненный,Что случилось, не может представить:— Это я! — говорит. — Это я ведь!На деревьях рождаются листья,Из щетины рождаются кисти,Холст растрескивается с хрустом,И смывается всякая плесень…Дело пахнет искусством.Человечеству хочется песен.
II
«Примерзло яблоко…»
Примерзло яблокоК поверхности лотка,В киосках не осталось ни цветка,Объявлено открытие катка,У лыжной базы — снега по колено;Несутся снеговые облака,В печи трещит еловое полено…Все это значит, что весна близка!
«Бывает так: во время стужи…»
Бывает так: во время стужиВдруг на пороге гость встает —Вовнутрь снаружиИщет вход.Оледеневшими губамиШевелит он еще с трудом,И пар клубамиВалит в дом.А дух тепла, как будто птица,Ныряет под карниз дверной,Чтоб упорхнуть и растворитьсяМежду землею и луной.В печи шевелятся поленья,А сучья прямо мчатся в пляс.Я знаю это ощущенье,Я испытал его не раз.Рождались в этой микросфереНе только вихри, а смерчи.Во мгле захлопывались двери,Скрипели в скважинах ключи.Я видел: фонари мерцали,Гасимые не чем иным,Как бурей меж двумя сердцами —Пылающим и ледяным.Но это — преувеличенье!Я возвеличил чересчурВоздушное коловращеньеПри разнице температур.Нет! Проще все: во время стужиПолзет надземная струяВовнутрь снаружи,Как змея!А дух тепла навстречу мчится,Могуч и бесконечно щедр,Чтоб не томитьсяВ недрах недр!
«Ночь становилась холодна…»
НочьСтановиласьХолодна.Прибавил шагу я.НавстречуСкачками двигалась луна.Но вдруг по грудь, затем по плечиВ нагое дерево ушлаИ через ветви провалилась,И снова в небе появиласьГораздо выше, чем была.Вот такБорец,Почти поборот,Оказывается наверху.ОдинЧерез морозный городЯ шел без шубы на меху.
Усталость
И все, о чем мечталось,Уже сбылось,И что не удавалось,То удалось.Отсталость на версталасьДавным-давно.Осталась лишь усталость.Немудрено!Усталость разрасталасьВ вечерней мгле;Усталость распласталасьПо всей земле;Усталость становиласьСильнее нас.Но где ж, скажи на милость,Она сейчас?Прилег ты напоследки,Едва дыша.Но ведь в грудной-то клеткеЖивет душа!Вздохнул. И что же сталось?Твой вздох, глубок,Повеял на усталость,Как ветерок.Вот тут и шевельнуласьОна слегка,Как будто встрепенуласьОт ветеркаИ — легкая усталость,Не на века, —Развеялась, умчалась,Как облака.
«Вечерело. Луч закатный…»
Вечерело.Луч закатный,Удлиняясь мало-мальски,Прямо в город необъятныйГлянул смутно, по-февральски.Потеплел онИ смягчился,Перестал на все коситься.Наконец-то научилсяК людям лучше относиться.
Март
Я чую наступленье марта,Когда отшельник с бородойВ весенней луже видит чорта,А это — месяц молодой.Когда не в силах подчинитьсяТому, кто властвует над ней,Воображает ученица,Что всех наставников умней.Март поощряет фантазерок,И потому нигде, никтоМне так не мил и так не дорог,Как он в распахнутом пальто.Тот самый март, который, грезясь,Уже немного и смешон,Когда любой весенний тезисДавно поставлен и решен.И мы прекрасно понимаем,Что вслед за маем был июнь,Затем — июль, и обнимаемМы вслед за этим хлебный куль.И рассудительная зрелостьПридет однажды вечеркомИ сядет перед камельком.……………………………..А ты еще имеешь смелостьПо луже топать каблуком.И хорошо! И ты как птицаНад этой вешнею водой,В которой месяц серебрится……Ах, месяц, месяц молодой!
Градус тепла
Все-такиРазрешилось,Больше терпеть не могла,Гнев положила на милость.Слышите:Градус тепла!И через зимние рамыШкольный доносится гам,К небу возносятся гаммы,Чтенье идет по слогам.И на спортивных площадкахЛед под покровом водыВ трещинках, в отпечатках,Будто цыплячьи следы.Знаете, что это значит?Это ведь он, наконец,Прямо над лужами скачетГрадус тепла, как птенец.Что уж он хочет, малютка,Как уж он будет расти,Как уж до первопуткаОн ухитрится дойти —Кто его знает! Но радостьВсем нам весна принесла.Вы понимаете: градус,БлагостныйГрадусТепла!
Снег тает
ВотТает снег.И все, что мир из рукРонял к ногам во время стуж и вьюг,Теперь вытаивает. Вот оно —Все, что зимой в снегах погребено:Перчатки, шпильки, ржавые крючки,Афиш громадных мелкие клочкиИ капли слез, которые морозИсторг из глаз, и дробный след колес,Который был еще в осенней мглеЗапечатлен на стынущей земле,И все другое, что зимой в сугробЗаброшено подальше от жилья.Снег тает.Сунув шубу в гардероб,Поспешно обнажается земля,Чтоб облачиться с ног до головыВ одежду из сверкающей листвы.
«И вот сегодня мчатся льдины…»
И вотСегодняМчатся льдиныС Звенигорода на Оку,Не более одной годиныУвидев на своем веку.Вот эта льдинаВся лучится,Вся в искорках,Вся в огоньках,Как будто красная девицаПо ней катилась на коньках.А вотПо льдине грузной этойХодил над гладью чистых водВ костюм фланелевый одетыйКакой-то лыжник-скороход.На тойАэросанный полозОставил свой воздушный след,Но надломилась, раскололась —Была, плыла, сошла на нет.А эта вотНесется молча,Черна средь пенистой воды;На ней не иначе, как волчьиНастороженные следы.А вотОпилков полный короб,Навоза целая гора;И наконец — пустая прорубьПлывет, как черная дыра.Чего жеТут и удивляться!Ведь и должно случиться так.Не могут эти льдины мчаться,Как бесконечный порожняк.Нет,И на них земные грузы —Следы забавы и труда!И буйствует, врываясь в шлюзы,Зеленоглазая вода.