Чтение онлайн

Рассчеты, таблицы и матрицы, -

И стены, и небо, и жизнь.

Век цифровой информации -

Эпоха полуживых.

Вместо тени - сотни аккаунтов,

Нолей-единичек под ключ.

Моей незадачливой фабуле

Цифры устроили путч.

Паутинами гиперпространственных

Синих квазаров сети,

Познаю круги деградации

Без радости и без тоски.

ЖИЗНИ АРЕСТАНТ

Мне сказали: "Стой!

И падай ниц, - ты арестован!

Сегодня полночной порой,

В утробе женской будешь скован.

Твое безмерное сознанье

Вплавят в крохотненький мозг.

Сотни крыльев спилят ранее,

Чтоб вместился в тощий торс.

Вечностью измотанные думы,

Рыбешками безвесными падут

В аквариуму схожие задувы,

Что люди личностью зовут.

Твое всевидящее око,

Прозревшее задолго до людей,

Вдавят в два слепых порока,

Для трех пространств при свете дней.

Великий дух, познавший бездны,

Тщедушным тельцем будет свит.

И в этих плутовских одеждах

Пригвоздишься до земли.

Заблудшей каплей океана,

Прольешься ты в бульон эпох,

Где преимущества, изьяны, -

Твоих усилий лишь итог.

Ты среди боли и страданий,

Сует, надежд и всплесков счастья

Обречен существованьем,

Как частичка земной масти."

И взвыл я тяжко своей доле,

Смотря на вихри кандалов.

Ведь тогда, убитый горем,

Не знал еще, что есть любовь.

ВСЕ ЗАБУДЕТСЯ, ВСЕ ПРОЙДЕТ.

Свет не гаснет,

Мир не спит.

В этой сказке

Только крик.

Суррогаты сумрака и дыма,

Рожденные не встать с колен.

Толпой ступали, идя мимо,

Чужих трагедий и проблем.

Басни алчных политруков

В черепах взрастили плен.

И правда вывернется шуткой,

Когда подумать просто лень.

Тьма не дремлет,

Всех ровняет.

Жизнь на гребне,

Крылья палит.

Отцы и дети, - лягут штабелями,

Шеренги дрогнут в городах.

Зря не спали вы ночами,

Грусть пуская в проводах.

Почти засохшей акварелью

Чертили косо ум на лбах,.

Отдав грядущее забвенью,

Для нас оставили бардак.

Все забудется.

Все пройдет.

Многое не получится,

Но произойдет.

НЕ КОНЧИТСЯ ДЕНЬ. НЕ НАЧНЕТСЯ НОЧЬ.

Не кончится день.

Не начнется ночь.

Так жить бывает лень

Прогоняя сон прочь.

В свету железных фонарей,

Вечерних троп, бульваров,

Кто становится сильней,

А кто-то умирает даром.

Умнее всего мира,

Казалось даже, что творца,

Мы философствуем в сортире,

Улыбаясь без лица.

Глухими отзвуками ветра

Слезливо обнимаем дождь.

День пройдет так незаметно,

Пока мы все играем в ночь.

Пустыми взглядами скрываясь

Ищем истину в бреду,

А города все засыпают

Пряча правду на ветру.

Своею искреннею бранью,

Фальшивим смехом сквозь ладонь,

Мы зализываем раны,

Себя закапывая в боль.

Не кончится ночь,

Не начнется день.

И попивая со льдом скотч,

Мы отойдем в родную тень.

ОКТЯБРЬ

Зябко, ветренно и странно.

Тихо, словно бы в гробу.

Тучи плачут непрестанно,

Ливнями чертя тоску.

Дни стремятся ручейками

Отпевая сном листву.

А я сижу за кружкой чая

Целуя осень, как сестру.

Пожелтевшие каштаны,

Степенный хлад кривых дорог.

Среди октябрьских изьянов

Спотыкается озноб.

Пройдусь сквозь злато парков,

Во время дрёмы вечеров.

Порывом каждым, как подарком,

Я затеряюсь меж ветров.

ВОЛЧИЙ ДОЖДЬ

Это было поздней ночью,

В янтарном облике луны,

Шеренгой шли седые волки,

Под визги стонущей зимы.

Дыханьем тающего мира,

Клубился воздух на ветру.

Искали древа исполинов,

Что рай укрыли в пелену.

Желтый взгляд кривился стуже,

Вьюгу прогонял оскал.

В этом странствии лишь лужи

Волчьей крови среди скал.

Хищники прошли сквозь снега

Серебристые холсты,

И устремились вглубь пещеры,

Где тихо ждали их цветы.

Роскошной гладью перламутра,

Блуждал изысканный бутон.

Внутри горы рождалось утро

Вселенной, что уснула в нем.

За холодной занавеской,

Остались бездны зеркала.

Пустыни, ржавчиной и воском

Навеки замела зима.

В тенях парящих городов,

Влачили груз забытых истин,

Все кто не был вновь готов,

Встретить смерть, во имя жизни.

А волки шли, шагали смело,

Ведь впереди простерся рай.

Не замечали они неба,

Его кровавую печаль.

Смертью мощеные тропы,

Вели изгоев вглубь тиши.

Озерный отблеск плел пустоты

Для несбыточной мечты.

И волчьи головы склонились,

Попадя в цветочный рай,

А небеса вдруг изменились

Обнажив бессмертья гладь.

И грянул гром, чертя катарсис,