Седое, старое, в мятелях Рождество,Такое милое, как елочные свечи…Далекой радостью пахнуло от негоИ легче груз, упавший нам на плечи…Хоть новых радостей не видим мы предтечи —Звезда бумажная нас манит в ВифлеемИ дед рождественский и старых сказок речиДороже и ценней всех жизненных проблем.Воспоминанья детства близки всемИ детских глаз так драгоценны блестки,Что хочется спросить мучительно — зачемСменила жизнь мой прежний Вифлеем,На балаганные бумажные подмостки?
Итоги
Я не буду твердить: нет в любви озаренности,Отражения Солнца в волне;Просто в первой задумчивой-робкой влюбленностиМы любви не знаем вполне…Я не буду твердить: нет в любви устремленияБез звериного бунта в крови…Просто души не в силах уйти от сомнения,Просто нет никакой любви.
Нечаянной радости
Я не приеду — ты не жди:Я пленник камня и асфальта.Меня оплакали дождиИ ветра хриплое контральто.Я слышал ночью из окнаМотив унылый песни древнейИ видел утром гребни льнаИ пляску Солнца над деревней.И понял, что в моей грудиНе вызреет проросший колос…Я не приеду, ты не жди,Меня оплакали дожди,И Солнца луч, и ветра голос…
«Вы помните: морозный вечер…»
Вы помните: морозный вечер,Замерзших лужиц тонкий лед,И звезд мигающие свечи,И их подсвечник — небосвод?Так было весело катитьсяВдоль этих, чуть замерзших луж,Забыв, что может рассердитьсяМой друг и ваш любимый муж …А после чай, как деготь черный —(Его не в силах был я пить) —Пасьянс затейливый, упорноНе пожелавший выходить …Теперь душа — безмолвный глетчер,И в сердце тонких лужиц лед.Увы! По ним в морозный вечерНикто кататься не придет.
«Я вам принес последний ландыш вялый…»
Я вам принес последний ландыш вялый,Последний вздох весны, ее предсмертный стон.Я сам такой, как он, поникший и усталый,И все отвергнувший — я сам такой, как он…Я вам принес последний крик весенний,Безвестно тонущий в лазоревой далиНе трогайте моих поникших настроений —Я больше не люблю ни Солнца, ни земли…
«Треплет ветер осенний с деревьев одежду последнюю…»
В.А.М.
Треплет ветер осенний с деревьев одежду последнюю.Как стеклянный колпак, придушила небесная твердь.Мне сегодня казалось, что в церкви, за ранней обеднеюОтпевали какую-то близкую смерть.За далеких и близких, больных, разлученных с любимымиПред вратами священник смирял изможденную плоть.А в дали за престолом, окутан кадильными дымамиНад Причастною Чашей склонялся Господь.И Один только ведал, что страждущим нет исцеления,А плененных судьбою, забывших к любимому путь,Никакою молитвой, ни пеньем, ни дымом куренияНикому, никогда не вернуть.
Колыбельная песенка
Бусинки яркие ангельской выточкиВ темных небесных шелкахБоженька держит на тоненькой ниточкеВ ласковых, теплых руках.Внемлет с высокой невидимой лесенкиСтарческим ухом тугим, —Так ли поют колыбельные песенкиМатери детям своим.Если ж забыла пропеть колыбельнуюЧья-нибудь хмурая мать, —На землю бусы свои ожерельныеБоженька должен ронять.Каждая бусинка — нежная песенкаВниз совершает полет,Словно незримая Божия лесенкаМатери в сердце идет…Боже, не знающий чисел и времени,Ты и для нас не жалейХмурых, усталых, без роду, без племениГорних Своих хрусталей…Бусы бросай в одинокие спальныеВзрослым младенцам Своим,Мы отдадим эти бусы хрустальные,Детям чужим отдадим…Тем, кто умеет пройти по калиточкеВ детскую душу впотьмах, —Дороги бусы на тоненькой ниточкеВ ласковых Божьих руках…
«Было в комнате глухо, темно…»
Было в комнате глухо, темно…Падал снег на железный карниз.И тебя поманило окноВ сумрак ночи, настойчиво вниз…Что тебе показалось в окне,Чей увидела пристальный взор?Или может быть, к синей волнеБлиже путь через каменный двор?И когда я тебя от окнаНа руках, как ребенка, унес,Ты сказала: «Оставь, я больна,И меня освежает мороз.»Было это тогда … или, нет,Я не знаю, не помню, забыл.Не сердись, это может быть бред,Мозг случайный кошмар отразил…Только знай, через год, в этот деньТак же снег разукрасит карниз,И твоя легкокрылая теньПозовет одинокого вниз…Глянет полночь в немой ворожбе,Улыбнется морозный простор,И пойму, что к далекой, к тебе —Путь один — через каменный двор…
«Случилось это так давно когда-то…»
Случилось это так давно когда-то…Был разговор необъяснимо груб,И вдруг мой лоб смущенно виноватоТы обожгла прикосновеньем губ.И сразу в сердце что-то оборвалось,И в ту минуту ясно стало мне,Что ты нарочно в чем-то сознавалась,В какой то не своей вине.Все это было так давно когда-то:Воспоминанья стерлись, может быть, —Но то, что ты совсем не виновата —Я не могу тебе простить.
«Как больную свою ошибку…»
Как больную свою ошибку,Как далекий бессвязный миф,Вспоминаю твою улыбкуИ дрожащий гитарный гриф.И, как рану от острой бритвы,Что в глубоком шраме жива,Вспоминаю святей молитвыТвоих грустных песен слова.Может быть, раздумье проснетсяИ в твоем светло-синем дне,И из темных глубин колодцаВстанет остро мысль обо мне.То тогда, на гитарном грифе,Отгоняя раздумья прочь,Помолись о бессвязном мифе,Отошедшем в глухую ночь.