Чтение онлайн

— Все, — застонал Александр Михайлович, — я погиб. Теперь уже все кончено.

Девушка подошла к окну, открыла занавес. Солнце осветило ее тело и кровать, на которой она лежала. Неизвестный убийца поднял руку. Раздалось два выстрела. Девушка упала на пол. Убийца поднял руку, и третий выстрел заставил уже умирающую жертву дернуться еще раз.

— Господи, — почти плакал Александр Михайлович.

Показ был закончен. До назначенного времени оставалось четыре с половиной минуты. На экране снова появился ведущий.

— Мы обвиняем, — торжественно изрек он, называя имя бизнесмена. Он разошелся окончательно. Он обвинял Александра Михайловича не просто в убийстве. Он поднял его преступление До уровня символа зла в масштабе страны, символа бесчестья, коррупции, моральной нечистоплотности, символа распада, раздавив который страна наконец смогла бы вырваться из беды.

До назначенного времени оставалось чуть меньше трех минут. Александр Михайлович взял таблетку валидола, предложенную ему в очередной раз адвокатом, и механически проглотил ее, запивая водой. После чего снова уставился на экран телевизора. И тут резко зазвонил телефон. Александр Михайлович повернул голову. У него не было сил даже подняться. Федосеев встал и взял мобильный телефон. Понимая состояние своего патрона, он решил сам отвечать на звонки.

— Слушаю вас, — сказал генерал.

— Где Александр Михайлович? — раздался, разъяренный голос. Федосеев хорошо знал, кому именно принадлежит этот высокий с хрипотцой голос. Говорил первый заместитель премьер-министра.

— Его нет, — быстро нашелся генерал.

— Передайте ему… — задыхаясь от бешенства, начал вице-премьер, но Савва Афанасьевич невежливо перебил его:

— Ничего не нужно говорить, — посоветовал он, — переключитесь через несколько минут на второй канал, и вы все увидите.

— Какое, к черту, переключение, — заорал вице-премьер, — где этот чертов ублюдок? Передай ему, что я его больше видеть не хочу. И чтобы не звонил мне сукин сын. Я его сам в тюрьму посажу, лично!

Он отключился. Федосеев незаметно кивнул адвокату, взглянув на бизнесмена. Тот сидел, закрыв глаза, уже не реагируя ни на какие внешние раздражители. Ведущий продолжал что-то говорить. Любомудров взглянул на часы. Оставалось полторы минуты.

— Кто звонил? — тяжело спросил Александр Михайлович.

— Ошиблись номером, — ответил Любомудров вместо Федосеева, стараясь не смотреть на Дронго. На мгновение ему показалось, что эксперимент, поставленный тем, был слишком жестоким. Дронго, понимая состояние обоих, сосредоточенно молчал.

Раздался новый звонок мобильного телефона. Федосеев, не выпустивший аппарат из рук, тут же передал его адвокату, словно опасаясь, что телефон может перехватить Александр Михайлович.

— Слушаю, — сказал тот.

— С вами говорят из Лондона, — услышал он прозвучавшие на русском слова с характерным английским акцентом, — мистер Стюарт хотел бы поговорить с Александром Михайловичем.

— Вы ошиблись номером, — ответил Викентий Алексеевич, на этот раз вовсе отключая телефон.

— Снова ошиблись? — понял его уловку Александр Михайлович.

— Снова, — подтвердил Любомудров. Полминуты. Оставалось еще не более чем полминуты. Ведущий продолжал изгаляться.

— Все! Переключите на другой канал, — раздался напряженный голос Дронго.

— Не нужно, — возразил Александр Михайлович, — все равно уже ничего нельзя изменить.

Любомудров, взявший пульт дистанционного управления, на мгновение заколебался.

— Переключайте! — почти крикнул Дронго, и Викентий Алексеевич нажал кнопку переключателя.

Здесь уже закончилась реклама, и на экране появился другой, не менее популярный ведущий. Глядя в глаза миллионов зрителей, он начал свой комментарий:

— Сегодняшний день войдет в современную историю. Он станет поворотным пунктом развития демократии в нашей стране, торжества законности и справедливости, — но вдруг, почувствовав неловкость от произносимых им штампованных фраз, он оторвал глаза от заранее подготовленного текста. — Только что по дружественному каналу телевидения был показан сюжет, обвиняющий известного российского бизнесмена в аморальном поведении и даже в убийстве. Сюжетов такого рода никогда не бывало на нашем экране. И нам хотелось бы знать — как подобный ролик попал на телевидение к нашим коллегам, кто мог заранее знать об убийстве, смонтировав подобный кровавый натуралистический фильм?

Александр Михайлович, сидевший в своем кресле, оглянулся по сторонам. У него были остекленевшие глаза, глаза человека, который не мог адекватно воспринимать происходящее. А ведущий тем временем продолжал:

— Дело даже не в моральных критериях, которые были полностью отброшены. И даже не в той безответственности, которая позволила нанести травму семье бизнесмена и его компании, известной далеко за пределами России. Дело даже не в миллиардных инвестициях, которые западные кредиторы давали на развитие одной из самых мощных российских компаний. Дело в самой истине.

Сегодня мы можем утверждать, что безнравственный сюжет, показанный по соседнему каналу, был не только смонтирован крепкими профессионалами, но и выполнен на высоком профессиональном уровне. Показанная по телевидению девушка действительно погибла. И убийство действительно было совершено. Но не Александром Михайловичем, а теми сценаристами и режиссерами, которые стояли за этим преступлением, которые наняли статистов, поставили камеру и решили подло сыграть на нашей наивности и доверчивости.

На экране мелькнули вечерние кадры торжества у друзей Александра Михайловича. Все сидели за столом, весело смеялись, шутили. Александр Михайлович чинно сидел рядом с убитой, которая улыбалась.

— Эта съемка проведена вечером, — пояснил ведущий, — за день до убийства. Убитая и Александр Михайлович действительно были знакомы, но это было обычное знакомство, — слукавил ведущий, — взгляните, вот они сидят, разговаривают, улыбаются. Пленка снималась за день до убийства, и здесь хорошо видно, что, кроме них двоих, за столом сидят еще около двадцати человек, которые могут подтвердить, что это был обычный дружеский ужин.