Стиль предательства
Шрифт:
– У меня от этого череп затрещал и кровь свернулась.
– Откуда у тебя эти безумные идеи?
А другие:
– Оправдать Сократа.
– До того, как она чокнулась, она была замужем за мойщиком окон.
– Я не знаю, что у тебя под юбкой, но на нем белые носки.
– А потом она издала звук, как испорченный круговорот.
А другие:
– Пепе Сатан, пепе Сатан алеппе.
– Ну, это смог бы любой.
– ЭВАКУИРУЙТЕ МАРС!
– И тут она мне говорит, она говорит...
– ...если он склонится к этому.
– Со всей любовью.
А... но в этот момент затычка начала поворачиваться, а из разбрызгивателей наверху, прежде поддерживавших сырость, повалили густые клубы какого-то газа. Им надоело ждать, пока Саймон устанет от себя, и они решили начать вторую стадию допроса.
9
Его допрашивали, одетого в больничный халат, настолько изношенный, что в нем было больше крахмала, чем ткани, в личном кабинете Верховного Предателя - обманчиво пустой, только трубчатые стеллажи и кожаные кресла, приветливой комнате, которая могла бы успокоить новичка. Их было только двое: Валкол, в своем обычном балахоне, и "раб", ныне в одеждах высокородного аборигена созвездия Возничего. Выбор костюма казался странным, поскольку считалось, что аборигены свободны, и таким образом, становилось не ясно, кто из них на самом деле хозяин, а кто раб; Саймон не думал, что эта идея принадлежит Валколу. Он также заметил, что вомбис по-прежнему не дал себе труда изменить лицо, по сравнению с тем, что носил на борту "Караса", выражая тем самым полнейшую самоуверенность, и Саймон мог только надеяться, что она окажется неоправданной.
Заметив направление его взгляда, Валкол сказал:
– Я попросил этого джентльмена присоединиться ко мне, чтобы убедить тебя, если вдруг у тебя возникли бы сомнения, в серьезности этой беседы. Я полагаю, тебе известно, кто он.
– Я не знаю, кто "он", - ответил Саймон с чуть заметным ударением. Но полагаю, что будучи вомбисом, он представляет Зеленого Экзарха.
Губы Верховного Предателя слегка побелели. Ага, значит он этого не знал!
– Докажи, - сказал он.
– Мой дорогой Валкол, - вмешалось существо.
– Умоляю, не позволяй ему отвлекать нас на пустяки. Подобное нельзя доказать без сложнейших лабораторных анализов, это всем известно. И это обвинение служит ответом на наш вопрос, то есть, он знает, кто я - иначе зачем бы он пытался меня дискредитировать?
– Слушайся хозяина, - сказал Саймон.
– В любом случае, давайте продолжим - в этом халате холодновато.
– Этот джентльмен, - продолжал Валкол, будто и не слышал ни одного из четырех предыдущих высказываний, - Чаг Шарани из Экзархии. Не из Посольства, а прямо от Двора - он является Заместителем Подстрекателя Его Величества.
– Годится, - пробормотал Саймон.
– Мы знаем, что сейчас ты именуешь себя "Саймон де Кюль", но что важнее, ты утверждаешь, что являешься Верховным Предателем Великой Земли. Документы, имеющиеся в моем распоряжении, убеждают меня, что если ты на самом деле и не являешься этим чиновником, ты настолько близок к тому, чтобы быть им, что разницы нет. Возможно, человек, которого ты заменил, дилетант с дурацким поясом из ядовитых раковин, действительно был им. В любом случае, ты тот человек, что нам нужен.
– Вы мне льстите.
– Вовсе нет, - возразил Валкол Учтивый.
– Нам просто нужна остальная часть тех документов, за которые мы заплатили. Где они?
– Я продал их Руд-Принцу.
– У него их нет, и его не удалось заставить припомнить подобную сделку.
– Конечно, нет, - с улыбкой сказал Саймон.
– Я продал их за двадцать риалов; неужели вы думаете, что Руд-Принц может вспомнить такой пустяк? Я появился под видом торговца книгами и продал документы его библиотекарю. Полагаю, вы сожгли библиотеку - варвары всегда поступают так.
Валкол взглянул на вомбиса.
– Цена совпадает с... показаниями Да-Уда ам Альтаира. Как ты считаешь?..
– Возможно. Но рисковать не следует; например, такой поиск займет много времени.
Блеск в глазах Валкола стал ярче и холоднее.
– Действительно. Возможно самым быстрым путем будет передать его Общине.
Саймон фыркнул. Община представляла собой добровольческую организацию, на которую Гильдии традиционно возлагали определенные функции, на которые у Гильдии не хватало времени и людей, в основном жестокие физические пытки.
– Если я действительно тот, кем вы меня считаете, - сказал он, - этот путь ничего вам не даст, кроме непривлекательного трупа - непригодного даже для каменной кладки.
– Действительно, - нехотя согласился Валкол.
– Не думаю, что тебя можно склонить - вежливо - к честному сотрудничеству с нами, уже поздно. Но ведь мы заплатили за эти документы, и не какие-то жалкие двадцать риалов.
– Я денег не получил.
– Естественно, нет, поскольку несчастного Да-Уда держали тут, пока мы не решили, что он больше не нужен для этого дела. Однако, если соответствующая клятва...
– Великая Земля самый старый клятвопреступник из всех них, - оборвал его Подстрекатель.
– Мы - то есть, Экзархия - не располагаем временем для подобных экспериментов. Допрос должен быть проведен.
– Похоже так. Хотя мне претит такое обращение с коллегой...
– Ты боишься Великой Земли, - сказал вомбис.
– Дорогой Валкол, позволь напомнить тебе...
– Да, да, гарантия Экзарха - я все знаю, - огрызнулся Валкол, к удивлению Саймона.
– Тем не менее - мистер Де Кюль, вы _у_в_е_р_е_н_ы_, что у нас нет другого пути, кроме как отправить вас в Камеру Болтунов?
– Почему бы нет?
– сказал Саймон.
– Мне даже нравится слушать собственные мысли. По правде сказать, именно этим я и занимался, когда ваши стражники прервали меня.
10
Естественно, Саймон далеко не испытывал той смелости, что звучала в его голосе, но у него не оставалось выбора, кроме как положиться на преобразующую сыворотку, от которой его сознание трепетало и кружилось на грани, грозившей лишить их всех троих того, к чему они стремились. Конечно, об этом знал только Саймон; и только он знал кое-что похуже что, насколько могло судить его все более ухудшающееся чувство времени, противоядие должно было поступить в его кровеносную систему в лучшем случае через шесть часов, а в худшем, всего через несколько минут. После этого ставленник Экзархии станет единственным победителем - и единственным оставшимся в живых.
И когда он увидел топоскопическую лабораторию Гильдии, он подумал, сможет ли даже сыворотка защитить его. В ней не было ни одного хоть в малейшей степени устаревшего прибора, ничего подобного Саймон не встречал даже на Великой Земле. Оборудование Экзархии, сомнений нет.
И оборудование его не разочаровало. Оно вонзилось прямо в подсознание с непреодолимым равнодушием острия, протыкающего воздушный шарик. И тут же несколько динамиков над его распростертым телом ожили многоголосой жизнью: