Чтение онлайн

Джек вышел с монастырского двора и торопливо зашагал к дому. По пути неожиданная мысль пришла в голову: а не собирается ли Альфред вновь поселиться вместе с Мартой? Ведь, в конце концов, она была ему родной сестрой. Сразу он об этом как-то не подумал, когда согласился взять Альфреда на работу.

«А чего я, дурачок, испугался? — сообразил он чуть позже. Прошли те дни, когда брат меня задирал да запугивал. Теперь я мастер-строитель Кингсбриджа. Стоит мне сказать, чтобы Альфред не смел переступать порог дома, и он не посмеет сделать этого».

Подходя к дому, он все еще немного опасался увидеть брата за столом и с облегчением вздохнул, когда обнаружил, что Альфреда в доме не было. Алина следила за детьми, пока те обедали, а Марта помешивала что-то в котелке, висевшем над огнем. От запаха тушеного барашка у Джека потекли слюнки.

Он чмокнул Алину в лоб. Ей было уже тридцать три, но выглядела она на десять лет моложе: все та же копна темных волос, тот же благородный изгиб губ, те же изумительные бездонные глаза. Только когда она раздевалась донага, становились видны последствия двух беременностей, да и годы оставили свой след: роскошные крепкие груди слегка обвисли, она раздалась в бедрах, а живот так и не принял прежней упругости.

Джек с нежностью посмотрел на два великолепных плода, родившихся из тела Алины: девятилетнего Томми, рыжеволосого крепыша, слишком крупного для своих лет, который запихивал в рот тушеную баранину, словно неделю голодал, и семилетнюю Салли, с такими же темными кудряшками, как и у матери, которая сейчас счастливо улыбалась во весь рот, показывая всем щербинку между передними зубами, точно такую же, какая была у Марты, когда Джек впервые, шестнадцать лет назад, увидел ее. Томми каждое утро ходил в монастырскую школу, учился читать и писать, а, поскольку девочек монахи не принимали, с Салли приходилось заниматься Алине.

Джек сел к столу, Марта сняла с огня котелок и поставила его перед ним. Ей уже минуло двадцать четыре, но о замужестве она, похоже, и не помышляла, испытывая огромную привязанность к Джеку и довольствуясь ролью хозяйки в его доме.

Он, несомненно, был главной фигурой в этом самом необычном хозяйстве в округе, а вместе с Алиной они были чуть ли не наиболее почитаемыми людьми в городе: он — мастер на строительстве собора, она — самый крупный производитель одежды за пределами Винчестера. Все считали их мужем и женой, хотя им до сих пор было запрещено спать вместе по ночам — и они жили раздельно: Алина с братом, а Джек — со своей сводной сестрой. Каждое воскресенье и на праздники они исчезали вместе, и любой в городе знал, чем они занимались, кроме, разумеется, приора Филипа. Мать Джека все это время жила в лесу, в пещере, ее так и продолжали считать ведьмой.

Джек постоянно злился из-за того, что ему не разрешают жениться на Алине. Он, бывало, часами лежал у себя в комнате и, слушая тихое похрапывание Марты за стенкой, мучился одним вопросом: мне ведь уже двадцать восемь, почему я должен спать один? На следующий день он, как правило, срывал свое настроение на приоре Филипе, отказываясь принимать любые предложения капитула под предлогом того, что все они слишком дорогие и непрактичные. Он не хотел даже слушать ни о каких вариантах, тем более идти на какие-либо уступки, словно существовал единственно верный путь построить собор — тот, который он сам и избрал. В такие дни Филип старался избегать встреч с ним, выжидая, пока буря пронесется мимо.

Алина тоже была по-своему несчастна и часто вымещала свое настроение на Джеке. В эти минуты она становилась раздражительной и нетерпимой, ругала его за все, что он делал, а как только он входил в дом, сразу укладывала детей спать, отказывалась ужинать с ним, говоря, что не голодна. Через день-другой она отходила, принималась плакать, просила прощения, но через какое-то время все начиналось заново.

Джек зачерпнул большой ложкой из котелка, положил себе в тарелку тушеной баранины и стал с аппетитом есть.

— Отгадай, кто приходил сегодня на стройку, — сказал он. — Альфред.

Марта от неожиданности выронила из рук железную крышку от котелка, и она со звоном грохнулась на камни очага. Джек посмотрел на нее и увидел страх в ее глазах. Он повернулся к Алине: ее лицо стало белым как полотно.

— Что ему надо в Кингсбридже? — спросила она.

— Ищет работу. Голод, похоже, разорил в Ширинге всех торговцев, и они больше не строят себе каменных домов. Альфреду пришлось распустить всех своих строителей, и он сам теперь остался без дела.

— Надеюсь, ты вышвырнул его вон, — сказала Алина.

— Он просил меня ради Тома дать ему какую-нибудь работу, — дрожащим голосом сказал Джек. Он никак не ожидал, что женщины так воспримут его слова. — В конце концов, всему в этой жизни я обязан Тому.

— Дерьмо, — сквозь зубы процедила Алина, и Джек подумал: этому она научилась у его матери.

— А я все-таки взял его.

— Джек! — вскрикнула она. — Как ты мог?! Нельзя было пускать этого дьявола обратно в Кингсбридж!

Салли заплакала. Томми во все глаза смотрел на мать.

— Альфред не дьявол, — сказал Джек. — Он просто голодный и нищий. И я спас его в память о его отце.

— Если бы он тебя заставлял девять месяцев спать на полу, в ногах его кровати, как собаку, ты бы забыл о всякой жалости.

— Со мной он обошелся еще хуже, спроси у Марты.

— И со мной тоже, — ответила Марта.

— Я просто решил, что мне достаточно было увидеть его таким — голодным и нищим, чтобы почувствовать себя отомщенным, — сказал Джек.

— А мне этого мало! — Алина вся дрожала от гнева. — О Боже, какой же ты болван, Джек Джексон. Иногда я благодарю Господа, что не стала твоей женой.

Джек отвернулся: слышать такое от любимой женщины было выше его сил. Он знал, что говорит она это сгоряча, но все равно обида комом стояла в горле.

Алина погладила Салли по головке и дала ей кусочек моркови. Девочка затихла.

Джек взглянул на Томми, который все еще испуганно смотрел на мать.

— Ешь, Томми, — сказал он ему. — Очень вкусно.

Они закончили ужинать в молчании.

Той весной, когда было закончено строительство поперечных нефов, приор Филип отправился на юг осмотреть монастырские владения. После трех голодных лет нужен был хороший урожай, и он хотел проверить, как обстоят дела в угодьях, принадлежащих монастырю.