Чтение онлайн

— За Генриха? — удивился Уильям. У него появилось страшное чувство, что он догадывался, о каком Генрихе идет речь. — Сына Мод?

— Точно, — ответила женщина.

Уильям похолодел от ужаса. Молодой, решительный герцог Нормандский имел все шансы преуспеть там, где его мать потерпела неудачу, и, если теперь король Стефан проиграет, это будет крахом для Уильяма.

— А что произошло? — Голос его дрожал от нетерпения. — Что еще сотворил этот Генрих?

— Он пересек пролив на тридцати шести судах и высадился в Уорегаме, — ответила ведьма. — Говорят, с ним армия в три тысячи воинов. Это война.

Винчестер был переполнен людьми. В городе царила напряженная, порой опасная обстановка. Обе армии сошлись здесь: королевские войска Стефана расположились в его замке, повстанцы Генриха, а среди них был и Ричард со своими разбойниками, разбили лагерь под городскими стенами, на холме Святого Жиля, там, где устраивалась традиционная ежегодная ярмарка. Воины обеих сторон получили строжайший приказ не появляться в самом городе, но многие из них нарушали запрет и по вечерам устремлялись в трактиры, бордели и на петушиные бои, где напивались, гонялись за женщинами и часами играли в кости.

Воинственный дух Стефана несколько поутих в то лето, когда умер его старший сын. Сейчас он сидел в королевском замке, а герцог Генрих занял дворец епископа, и их представители вели мирные переговоры. Архиепископ Теобальд Кентерберийский представлял короля, а епископ Генри Винчестерский — герцога. Каждое утро они вели беседы во дворце епископа. В полдень герцог обычно обходил улицы Винчестера со своими приближенными воинами, включая Ричарда, и отправлялся в замок на обед.

Когда Алина впервые увидела герцога Генриха, она не могла поверить, что такой человек мог править целой империей величиной с Англию. Ему едва исполнилось двадцать лет, лицо у него было по-крестьянски загорелым и веснушчатым. Одет он был в широкую темную мантию, без всякой вышивки, огненно-рыжие волосы были коротко подстрижены. Выглядел он как трудолюбивый сын преуспевающего, средней руки землевладельца. Со временем она, однако, заметила, что он словно окружен неким ореолом власти. Коренастый, мускулистый, с большой головой на широких плечах, он вызывал ощущение грубой физической силы, которое несколько смягчалось, стоило только заглянуть в его глубокие серые глаза. К нему боялись подходить близко даже те, кто часто общался с ним, стараясь сохранять добрые отношения как бы на расстоянии, из боязни, что он в любой момент мог вспылить, наброситься или разразиться бранью.

Алина подумала еще, что эти бесконечные обеды в королевском замке, когда за одним столом собирались главные лица двух воюющих армий, наверняка были страшной мукой и для тех и для других. Как, удивлялась она, Ричард мог сидеть рядом с графом Уильямом? Она на его месте скорее воткнула бы нож в Уильяма, чем стала бы спокойно нарезать им оленину. Графа она видела лишь однажды, да и то издалека и мельком. Выглядел он явно чем-то обеспокоенным, чувствовалось, что настроение у него отвратительное, и это было хорошим знаком.

В то время как графы, епископы и аббаты проводили время в беседах в башне замка, знать рангом пониже собиралась во внутреннем дворике: рыцари и шерифы, мелкие бароны, юстициарии и смотрители замков — все те, кто не мог не приехать в столицу в момент, когда решалась их судьба и судьба всего королевства. Здесь же каждое утро Алина встречала приора Филипа. Что ни день по городу носились десятки слухов: то говорили, что все графы, поддерживавшие Стефана, будут лишены своих титулов (и это означало крах Уильяма), то вдруг на каждом углу судачили о том, что все останется как было (и тогда Ричарду никогда не видать графства). Потом пронесся слух, что все замки Стефана будут снесены, на следующий день оказалось, что речь шла не о замках Стефана, а о замках повстанцев; еще немного погодя выяснилось, что снесут и те и другие, и наконец пронеслась радостная весть: ничего сносить не будут. Прошел слух, что все сторонники Генриха получат рыцарство и по сотне акров земли. Ричарда это никак не устраивало. Ему нужно было графство.

Он и сам перестал понимать, каким слухам верить, каким — нет, и можно ли им вообще доверять. Хотя он числился среди людей, с которыми герцог считался, на политические переговоры его не приглашали. А вот Филип, судя по всему, был посвящен в их детали. Он, правда, не раскрывал источники своей осведомленности, но Алина вспомнила, что у него был брат, который теперь часто наезжал в Кингсбридж и который прежде служил у Роберта Глостерского и у принцессы Мод; но поскольку ни Роберта, ни Мод уже не было в живых, не исключено, что он мог перейти на службу к герцогу Генриху.

Филип рассказал, что переговоры подходят к концу и что стороны близки к согласию. Уговор был следующий: Стефан остается королем до конца дней своих, а его преемником объявляется Генрих. Известие это очень обеспокоило Алину. Стефан мог прожить еще с десяток лет. А что будет твориться все это время? Графы Стефана останутся при своих титулах и владениях, пока тот будет править, в этом сомнений не было. Тогда как же будут вознаграждены сторонники Генриха, такие как Ричард? Неужели им опять придется ждать?

Филип узнал ответ на этот вопрос неделю спустя после появления Алины в Винчестере. Однажды днем он послал за ней и Ричардом своего послушника-посыльного. Все время, пока они шли по шумным улицам города к собору, Ричарда распирало от любопытства. Алина же испытывала неосознанное чувство тревоги.

Филип ждал их на церковном кладбище. Солнце уже начало клониться к закату, когда они повели свой разговор.

— Они договорились, — сказал Филип без всяких предисловий. — Но все очень запутано, сразу не разберешь.

Алина больше не могла терпеть.

— Ричард будет графом? — настойчиво спросила она.

Филип покачал головой из стороны в сторону, что означало: может быть — «да», а может быть — «нет».

— Это сложно. Они пошли друг другу на уступки. Земли, которые были захвачены, должны быть возвращены тем, кто владел ими при старом короле Генрихе.

— Так это же то, что и требовалось! — не выдержал Ричард. — Мой отец был графом во времена старого короля.

— Заткнись, Ричард, — оборвала его Алина и повернулась к Филипу: — Ну и в чем трудности?

— В соглашении нет ни слова о том, что Стефан должен обеспечить выполнение этого условия. Не исключено, что он до самой смерти будет тянуть с этим и придется ждать, пока Генрих не взойдет на престол.

Ричард был явно удручен:

— Но это же сводит на нет все соглашение!

— Не совсем так, — сказал Филип. — Это означает, что ты теперь законный граф.

— Но мне придется до самой смерти Стефана жить как преступнику, скитаться по лесам, пока эта тварь Уильям будет пировать в моем замке! — со злостью в голосе чуть не кричал Ричард.