Чтение онлайн

Джек невольно отступил назад.

Монахом был не кто иной, как Уолеран Бигод.

— Какого черта ему здесь надо? — со злостью спросил Джек.

— Готовится к встрече со своим Создателем, — ответил Джонатан.

— Не понимаю.

— Он конченый человек. У него не осталось ни положения, ни власти, ни друзей. Он наконец осознал, что Бог не хочет видеть его великим и могущественным епископом. Уолеран понял, что совершил много ошибок. Он пришел к нам пешком и просил принять его как простого монаха и позволить провести здесь остаток дней, моля Бога о прощении за свои грехи.

— Что-то не верится мне, — сказал Джек.

— Я тоже поначалу сомневался, но в конце концов понял, что он, в сущности, всегда был очень богобоязненным человеком.

Слова приора не тронули Джека.

— Я на самом деле думаю, что Уолеран был очень набожным. Он совершил только одну роковую ошибку: всегда полагал, что цель служения Богу оправдывает средства. И поэтому поступал как хотел.

— И в том числе организовал заговор против архиепископа!

Джонатан воздел руки, словно хотел защититься.

— Пусть Господь накажет его — не я.

Джек пожал плечами. То же самое сказал бы, наверное, и Филип. Он же никак не мог понять, зачем было позволять Уолерану поселиться в монастыре. Впрочем, таковы уж эти монахи.

— А зачем ты решил показать мне его?

— Он хочет рассказать тебе, почему повесили твоего отца.

Джек похолодел.

Уолеран сидел словно окаменевший, глядя в пустоту. Он был бос. Сухие белые щиколотки старика торчали из-под ветхой домотканой одежды. Джек вдруг понял, что бывший епископ уже совсем не страшный, а скорее обессилевший, потерявший все надежды, пребывающий в вечной тоске человек.

Он медленно подошел к Уолерану и сел на скамью в ярде от него.

— Старый король Генрих был слишком сильным, — начал тот без всяких вступлений. — Многим высшим феодалам это не нравилось — они чувствовали себя связанными по рукам и ногам. Им нужен был монарх послабее. Но у Генриха был сын — Уильям.

Это была известная история.

— Меня тогда еще не было на свете, — сказал Джек.

— Твой отец умер до твоего рождения.

Джек кивнул:

— Продолжай.

— Несколько феодалов решили убить сына короля. Им казалось, что, если возникнут трудности с прямым наследником, они смогут оказать большее влияние на выбор нового монарха.

Джек внимательно смотрел в изможденное бледное лицо Уолерана, пытаясь отыскать хоть какой-то намек на то, что монах врет. Но ничего прочитать в глазах старика не смог, даже если тот и замышлял очередное коварство.

— Но ведь Уильям погиб во время крушения «Белого Корабля»?

— Кораблекрушение не было несчастным случаем.

Джека всего затрясло. Неужели это правда? Убить наследника престола только для того, чтобы посадить на трон слабого монарха?! Впрочем, это было не намного страшнее, чем убийство архиепископа.

— Дальше, — сказал он.

— Феодалы затопили судно, а сами скрылись на лодке. Все, кто был на корабле, утонули, кроме одного человека, который ухватился за обломок мачты и выплыл на берег.

— Это был мой отец, — сказал Джек. Он начал понимать, что произошло дальше.

Лицо Уолерана еще больше побледнело, губы стали совсем бескровными. Говорил он монотонно, не поднимая глаз:

— Он выплыл неподалеку от замка, который принадлежал одному из заговорщиков, и они схватили его. Этому человеку не было никакого интереса выдавать их. Да он и не подозревал, что корабль пошел ко дну по злому умыслу. Но он увидел многое из того, что могло открыть правду другим, если бы его отпустили и он рассказал бы обо всем, что с ним произошло. Так вот, они взяли его в плен, отвезли в Англию и оставили под присмотром своих людей.

Жгучее чувство обиды охватило Джека. Его отец всегда хотел только одного — развлекать людей; так говорила ему мать. Но в рассказе Уолерана было немало странного.

— А почему же они не убили отца сразу?

— Им надо было так и сделать, — спокойно произнес Уолеран. — Но твой отец был невинным человеком, который приносил радость людям. Они не решились. — Невеселая улыбка тронула губы монаха. — Даже самые жестокие люди иногда испытывают угрызения совести.

— Тогда почему же они передумали?

— Потому что со временем он стал опасен. Поначалу-то они считали его безвредным — он ведь даже не мог говорить по-английски. Но понемногу выучился, у него стали появляться друзья. И они упрятали его в подземелье. А люди стали спрашивать: за что? Он стал для них помехой. Они поняли, что до тех пор, пока он жив, покоя им не будет. В конце концов они приказали нам убить его.

Как просто, подумал Джек.

— Но почему вы подчинились?

— Мы были очень честолюбивы, все трое, — сказал Уолеран, и впервые на его лице появилось раскаяние, — Перси Хамлей, приор Джеймс и я. Твоя мать сказала правду — все мы получили вознаграждение. Я стал архидиаконом. Моему продвижению по церковной иерархии был дан прекрасный толчок. Перси Хамлей стал богатым землевладельцем. Приор Джеймс тоже значительно пополнил собственность монастыря.

— А феодалы?

— После того кораблекрушения король Генрих в течение трех лет подвергался нападениям: ему угрожали Фальк Анжуйский, Уильям Клито из Нормандии и король Франции. Какое-то время ему было очень тяжело, казалось, он вот-вот падет. Но в конце концов все враги были разбиты, и Генрих правил еще десять лет. Но анархия, которой так добивались феодалы, все-таки наступила, когда он умер, не оставив наследника мужского пола. И на трон взошел Стефан. Двадцать лет, что длилась гражданская война, феодалы правили на своих территориях, как короли, и не было сильной руки, которая призвала бы их к порядку.

— И за это умер мой отец.

— Но даже его смерть не спасла их. Большинство тех феодалов погибли в сражениях, как и многие их сыновья. А то, что мы оклеветали твоего отца и отправили его на виселицу, обернулось против нас же. Твоя мать прокляла нас сразу после казни, и проклятия ее стали вещими. Приор Джеймс не вынес сознания того, что совершил преступление, — Ремигиус на суде сказал правду. Перси Хамлей умер до того, как стала известна правда, но сын его был повешен. А теперь посмотри на меня: мое лжесвидетельство ударило по мне почти пятьдесят лет спустя, и моя карьера закончилась. — Лицо Уолерана было мертвенно-бледным, он выглядел изможденным и не владел собой. — Мы все боялись твоей матери, потому что не знали точно, что ей было известно. Как выяснилось — не так много, но этого оказалось достаточно.