Чтение онлайн

Уильям остановил коня около сложенных штабелем бревен и сверху вниз посмотрел на работников.

— Кто здесь за главного?

Тому хотелось крикнуть: «Если бы ты обидел мою девочку, я бы тебя прикончил», — но он сдержался, подошел к коню и, взяв его под уздцы, сказал:

— Я старший строитель. Меня зовут Том.

— Дом больше не нужен. Скажи своим людям, чтобы убирались на все четыре стороны.

Именно этого Том и боялся. Но у него еще теплилась надежда, что Уильям поступал так в порыве злости и его можно убедить изменить свое решение. Усилием воли он заставил себя говорить дружелюбно и рассудительно:

— Так много уже сделано, и так много денег ты уже потратил. Зачем все пускать на ветер? Этот дом тебе когда-нибудь понадобится.

— Не тебе меня учить, Том Строитель. Все свободны. — Он дернул поводья, но Том крепко держал узду. — Отпусти коня, — грозно зарычал Уильям.

Том подавил в себе гордость и, чтобы удержать коня, вытащил из кармана недоеденные хлебные корки, увидев которые тот потянулся за лакомством и еще ниже опустил голову.

— Милорд, прежде чем уехать, соизволь выслушать. — Том старался говорить как можно мягче.

— Отпусти коня, а не то лишишься головы! — пригрозил Уильям. Том посмотрел ему прямо в глаза, стараясь не показывать страха. Он был больше Уильяма, но это не поможет, если тот вытащит меч.

— Слушайся своего господина, муж, — испуганно забормотала Агнес.

Наступила мертвая тишина. Товарищи Тома стояли неподвижно, словно статуи. Том понимал, что разумнее всего было бы уступить. Но Уильям чуть не раздавил дочку, и это приводило Тома в бешенство. Сердце его колотилось.

— Ты должен нам заплатить.

Уильям потянул поводья, но Том еще крепче сжал узду. Конь тыкался мордой в карман фартука Тома в надежде найти еще корочку.

— Обращайся к отцу за своими деньгами, — сказал Уильям, все больше злясь.

Том услышал дрожащий голос плотника:

— Так мы и сделаем, милорд. Премного благодарны.

«Трус несчастный», — подумал Том, но и его самого уже трясло. И все же он заставил себя сказать:

— Если ты намерен нас уволить, ты должен рассчитаться — таково правило. Нам потребуется два дня, чтобы добраться до твоего отца, а когда придем, то можем и не застать его дома.

— Некоторые расставались с жизнью и не за такую наглость, — стиснув зубы, проговорил Уильям. Его щеки пылали от ярости.

Краем глаза Том увидел, как сквайр положил руку на эфес. Было ясно, что следует отступить и смириться, но негодование просто распирало его, и, как ни напуган он был. Том не мог заставить себя отпустить коня.

— Сначала заплати нам, а потом можешь меня убить, — сказал он дерзко. — Только смотри, как бы за это самому не пришлось болтаться на виселице, но даже если этого не случится, рано или поздно и ты умрешь, и тогда я вознесусь на небеса, ты же попадешь в преисподнюю.

Уильям изменился в лице и побледнел. Том недоумевал: что так перепугало этого мальчишку? Уж никак не упоминание о виселице: едва ли лорд понесет наказание за убийство ремесленника. Неужели он так боится ада?

С минуту они смотрели друг другу прямо в глаза, и Том с облегчением заметил, что выражение злобы и презрения на лице Уильяма растаяло, уступив место паническому страху. Наконец Уильям сорвал с пояса кожаный кошелек и швырнул его сквайру:

— Заплати им.

Но, когда Уильям снова натянул поводья и конь, подняв свою могучую голову, сделал шаг в сторону. Том последовал за ним, продолжая удерживать узду.

— При увольнении жалованье должно быть выплачено за полную неделю. Таково правило. — Он услышал, как прямо за его спиной ахнула Агнес, она, верно, считает его поведение безумием. — Шесть пенсов работнику, по двенадцать плотнику и каждому каменщику и двадцать четыре пенса мне. Всего шестьдесят шесть пенсов. — Среди знакомых Тома никто не умел так быстро считать.

Сквайр вопросительно посмотрел на своего господина.

— Заплати, — процедил Уильям.

Том отпустил узду и отступил на шаг.

Уильям с силой хлестнул коня, и тот рванулся, унося всадника прочь.

Том опустился на бревно. И что это на него нашло? Только сумасшедший мог решиться разговаривать с лордом Уильямом в таком тоне. Ему просто повезло, что остался жив.

Дробь копыт боевого коня, отдаляясь, сливалась в низкий монотонный гул. Сквайр отсчитал деньги. Чувствуя себя настоящим победителем. Том смотрел, как поблескивают на солнце серебряные монетки. Да, безумие, но ведь не зря: он отстоял свои деньги и деньги людей, которые с ним работали.

— Даже знатные господа должны соблюдать правила, — задумчиво произнес он.

— Моли Бога, чтобы тебе никогда больше не пришлось обращаться к лорду Уильяму, — отозвалась помрачневшая Агнес.

Том улыбнулся. Он понимал, что жена была такой неприветливой, потому что до смерти перепугалась.

— Да не хмурься ты так — молоко в грудях свернется. Ребеночек родится, а ты его кормить не сможешь.

— Я никого из нас не смогу кормить, если ты не найдешь работу на зиму.

— До зимы еще далеко.

Все лето они прожили в деревне. Позже они поймут, что, оставшись там до осени, совершили страшную ошибку, но тогда это казалось вполне разумным, ибо, работая в поле на уборке урожая, и Том, и Агнес, и Альфред имели возможность зарабатывать по пенсу в день. Так что, когда наступила осень и пришла пора отправляться в путь, у них был увесистый мешочек пенсов да была еще откормленная свинья.

Первую ночь они провели на паперти деревенской церкви, а на вторую наткнулись на небольшой монастырь и воспользовались гостеприимством тамошних монахов. На третий день они очутились в Шютском лесу, раскинувшемся на обширном пространстве, поросшем кустарником и вековыми деревьями, на узенькой, шириной в телегу, дорожке, петляющей среди дубов и утопающей в буйстве красок умирающего лета.