Стоять, бояться, раздеваться!

Хорошим мальчикам Дед Мороз приносит подарки,

а плохим – девочек с сюрпризами.

– Босс, я вообще отпуск просил в подарок.

Высокий, мускулистый, похожий на быка с корриды начальник службы безопасности стянул галстук набок и оперся руками о стол генерального директора.

– Слушай, а чем моя секретарша хуже отпуска?

– Да это не баба, а ходячий геморрой с буферами!

– Геморрой, Руслан, это когда три проверки в один день и некогда в кресло упасть. А... как ты выразился, буфера Вероники – стратегическая ценность компании и главный отвлекающий фактор на любых переговорах.

– Марат Закиевич, может, не надо?.. Новый год все-таки...

– Прости, но больше мне ее доверить некому.

Начальство тяжело вздохнуло, но отменять решение не стало.

Приказ о переводе остался лежать на столе, а от каллиграфического «ознакомлена» с жирной точкой после подписи бывшему бойцу спецназа, оперу и подполковнику в отставке Руслану Бадоеву захотелось достать из бара бутылку водки и напиться в хлам.

– И ничего вы не знаете о женской груди! – Стараясь не выдать расстройства из-за перевода, секретарша генерального медленно собирала вещи и архивировала электронные документы. Горько было до слез, но на работе слезы были под запретом.

– Вероника, ну не тебе с твоей грудью жаловаться, – важно протянула начальница кадрового департамента Брошкина. Она тоже была в курсе перевода, и отвлекала коллегу, как могла.

– Четвертый размер – это не только красиво, но и тяжело! Плюс не забываем про сколиоз и впивающиеся в кожу лямки.

– Зато как мужики шеи сворачивают! – вставила своих пять копеек тощая бухгалтерша Валентина из сметного.

– Сворачивают! Но только ж у них зрение сразу становится тоннельным! – Вероника сложила ладони в подобие бинокля и демонстративно направила его на «нулевку» бухгалтерши. – Они выше шеи ничего не видят! А богатый внутренний мир вообще становится до лампочки.

– Да ладно тебе, – отмахнулась Брошкина. – В нашем деле главное приманить, подсечь качественно, а потом уже и глаза откроются. Если надо.

Вероника с тоской посмотрела на свой безымянный палец, на котором еще вчера красовалось обручальное кольцо, и вместо следующей обличительной фразы уставилась в монитор ноутбука.

С буквами и цифрами ей было проще. Цифры не предавали, не лгали и не бросали. Буквы не пялились в декольте. И хотя бы для них два её красных диплома и три иностранных языка что-то значили.

– Вер, а тебя к Бадоеву вообще надолго переводят?

Вероника, конечно же, заметила, как ушла Брошкина и загорелось любопытством лицо Валентины. Она ждала ответа, словно это был её приговор. Сидела напряженная, мяла край юбки и нервно кусала губы.

Точь-в-точь как вчера сама Вероника, когда Паша признался, что скоро женится на другой и у них с этой счастливицей будет малыш. Маленький мальчик. Возможно, похожий на Пашу. Такой, о котором Вероника сама мечтала уже год.

– Не знаю. Срок ссылки Марат Закиевич не сообщил.

Даже захотелось обнять эту дуреху и сказать, чтобы не волновалась за честь и половые органы своего ненаглядного начбеза. Вероника вообще не представляла, что Валя могла найти в этом солдафоне. Гора мышц и бритый затылок. Ни манер, ни воспитания, ни интеллекта.

Впрочем, это было не её дело. Не ее!

– А Руслан Азимович не сообщил, он тебя в свою приемную посадит или к парням в отдел безопасности? Там у них, вроде, тоже место свободное есть... – Валя была отчаянной девушкой и совсем не умела сдаваться.

Веронике так и зудело сказать в ответ: «К себе на колени». Чтобы Валя закончила, наконец, мучить ее своими вопросами. Но нимб ещё держался, и боль от предательства заставляла махать ангельскими крыльями.

– Валюш, я не знаю. Там у Бадоева сейчас сисадмин черепашкой ползает. Пытается провода проложить. Но получится или нет... – Вероника пожала плечами и снова уткнулась в монитор.

По-хорошему, ей лучше было бы уволиться после такого понижения. Не для того она себя из провинциального болота доставала и лебедя из гадкого утенка делала, чтобы уходить в секретарши начальника службы безопасности. Если бы не Марат Закиевич с его просьбой потерпеть, пережить трудности на фирме вместе с ним и помочь безопасникам, она ещё вчера написала бы заявление об уходе по собственному желанию.

Вчера так и хотелось обрубить все связи. Но, вопреки всем злым языкам, начальство ценило Веронику не за грудь. А разочаровывать босса в своих умственных способностях секретарше было стыдно.

Так, завершив дела, сложив секретные папочки в сейф, а обычные на край стола, она и покинула любимое рабочее место.

Острые каблучки звонко цокали по плитке.

Роняя слюни, мужская половина компании следила за красоткой голодными взглядами.

Сгорая от зависти, через плечо подглядывала женская.

И только один человек во всем бизнес-центре не смотрел, не ждал, а, наоборот, – искренне надеялся, что буфера и длинные ноги так и не посетят его скромную мужскую обитель.

В свои сорок четыре Руслан Азимович Бадоев был здоров как бык. Он не знал, что такое простуда, головная боль или любимое мужское «защемило». Единственное, от чего его щемило – красивые женщины с космическим вакуумом в голове.

Именно такой была первая и единственная жена начбеза. Десять лет он терпеливо нес свою кару за то, что в двадцать на волне спермотоксикоза прогулялся в ЗАГС. Еще десять – сходился и расходился. А последние четыре начал, наконец, жить в свое удовольствие.

Без блондинок.