Чтение онлайн

Я боролась с тем, чтобы еще глубже принять член Дева, когда Никки ускорил ритм, дав этим понять, что нацелился на то сладкое местечко, потому что сейчас искал самую глубокую точку, которую мог достичь из положения сзади. Большинство женщин кончают от продолжительной ласки точки Джи, но не все женщины кончают от стимуляции двух точек. Долгое время я думала, что получаю удовольствие от стимуляции шейки матки, пока не узнала, что совсем не это ласкают мужчины. Никки глубже и выше скользнул головкой члена, и оргазм, который уже успел развеяться, взорвался с новой силой во второй раз, поэтому, когда член Дева выскользнул из моего рта, я громко и гортанно закричала. Никки в последний раз скользнул глубоко в меня, притягивая вплотную к своему телу одновременно с этим толчком, и его тело содрогнулось. Последний толчок стал слишком глубоким, почти причинив боль, но находясь посреди оргазма, на пике ощущения находящегося во мне члена Никки, эта боль превратилась в огромное наслаждение.

— Я пойду, — сказал, Дев и вышел из душевой на слегка ватных ногах. Вода, которую он блокировал своим телом, вдруг полилась на меня. Я опустила голову вниз, чтобы она не попадала в мои глаза и рот. Мне хотелось спросить, куда это намылился Дев, но понятия не имела, как произносить слова — меня все еще сотрясала сладостная дрожь удовлетворения, и произнести что-либо связное удалось бы только через несколько минут.

Никки по-прежнему находился во мне так глубоко, как только мог, его руки все еще удерживали мои бедра на месте, так что даже если бы я захотела, то не могла бы двинуться с места. Он наклонился ко мне и поцеловал меня в спину, произнося низким, рычащим голосом:

— Думаю, они могли бы уже и привыкнуть к тому, что ты такая крикунья.

По-видимому, Никки и Дев услышали, как другие охранники стучатся в дверь. У меня только начали пробиваться первые струйки смущения от того, что они слышали мои вопли, как Никки выбрал именно этот момент, чтобы наклониться надо мной и зарычать. Его голос, казалось, вибрировал сквозь мое тело, словно, пока он был внутри меня, я резонировала с его утробным рыком, вибрируя с ним в унисон.

Он наклонился, его лицо было так близко к моему, что вода лилась на нас обоих.

— Если бы здесь не было Дева, я бы вонзил свои клыки в твое плечо и отметил как свою, но мне не хотелось шокировать тигров. — И он снова зарычал, от чего завибрировала его прижатая ко мне грудь, и его лицо коснулось моего. Я издала слабый, беспомощный счастливый писк, и он рассмеялся — таким глубоким звуком, который проникает гораздо глубже, любых когтей и клыков.

Я проснулась, жмурясь от золотых солнечных лучей, ставших еще более яркими из-за чьих-то светлых волос, упавших на мое лицо. Солнечный свет нашел лазейку в просвете между шторами. Матрац просел, я взглянула сквозь солнечные лучи и волосы и увидела выскользнувшего из кровати Никки. Это значило, что некто очень теплый, расслабленно мускулистый, обернувшийся вокруг меня со спины был Дев. Я попыталась убрать его волосы с моего лица и обнаружила, что он удерживает мои руки своими. Он прижался сильнее, его руки сжались, как только я попыталась двинуться. Дев явно был серьезно настроен пообниматься.

Я услышала низкие приглушенные голоса у двери. У меня получилось повернуть голову и увидеть за головой Дева, обнаженного Никки, стоящего у приоткрытой двери, за которой не было видно, с кем он разговаривает. Затем он открыл дверь и вошел Эдуард, что заставило меня резко опустить взгляд вниз и проверить, как много прикрыто простыней. Несколько минут назад это не казалось таким важным.

Дев прижал не только мои руки и простынь, прикрывавшую нас где-то до талии. В это мгновение его рука прикрывала часть моей груди, но эта часть не была достаточной для того, кто не был моим любовником и только что вошел в комнату. Да, Эдуард — один из лучших моих друзей, но это не то же самое, что «лучшая подружка».

Я могла дотянуться до сжатой руками Дева простыни, но не могла натянуть ее на себя, потому что она была зажата между нашими телами. Дерьмо! Я сделала все что могла — спряталась за Девом и сказала:

— Погоди минутку, Эдуард. — Я хотела сказать это спокойным прозаичным голосом, но у меня не вышло.

Эдуард рассмеялся своим редким настоящим смехом, и то, что он себе это позволил рядом с Никки, означало, что он каким-то образом принял его.

— Я отвернусь, пока ты будешь одеваться. — Его голос был все еще полон смеха. Я была уверена, что еще никогда не видела его таким довольным. Не думаю, что во всем был виноват момент неловкости, когда я толкнула Дева, заставив его проснуться, чтобы прикрыться простыней; это была заслуга Донны, потому-то у них и намечалась свадьба. Может, это чисто девчачья точка зрения, но все же, Эдуард был счастлив. Когда-то давно, только встретившись, мы оба были довольно несчастны, просто не осознавали этого.

— Сейчас, уже подвигаюсь, — проворчал Дев, когда я пихнула его чуть яростнее.

Эдуард стоял спиной к кровати, как и обещал, но плечи его тряслись от смеха. Никки стоял перед ним абсолютно голый и настолько же расслабленный, глядя как я пытаюсь укрыть свою наготу и выдираю простыни из-под Дева. Его это волновало не больше Никки — чертовы верживотные с их отсутствием скромности, и чертова я, которую до сих пор это волновало.

Эдуард практически сложился пополам и так надрывно смеялся, что казалось, у него проблемы с дыханием.

— Очень рада, что сделала твое утро таким радостным, — раздраженно буркнула я.

Это заставило Дева усмехнуться, затем Никки фыркнул.

Я наставила палец на Дева:

— Даже не вздумай!

Губы Дева сжались, он пытался не расхохотаться. Лицо Никки светилось от сдерживаемого смеха. Я сбежала в ванную, обернувшись огромной простыней, будто в самом огромном халате на свете. Но зацепилась за небольшой чемодан, и запутавшись в простыне, влетела в ванную.

— Бля!!!

Ну вот, свершилось — оба ржали в голос. Я подобрала свою простынь — с остатками чувства собственного достоинства, — и захлопнула дверь под аккомпанемент мужского гогота. Я закатила глаза своему отражению в зеркале и вдруг поняла, что не имею ни малейшего понятия, зачем пришел Эдуард. Я была уверена, что по делу, а значит, нужно было раскрывать преступления, ловить плохих дядечек и искать таинственных Мастеров Вампиров. Это стерло улыбку с моего лица, но не до конца. Да, дела шли паршиво, ночка выдалась зверской, но я все еще слышала смех моих мужчин. Это был хороший звук и не самый плохой способ начать новый день.

Маршал Хетфилд сидела на краешке стула в офисе зама маршала Чепмена, с лежащим перед ней на столе ордером на ликвидацию. Она хотела переписать его на меня. Это был беспрецедентный случай, но по каким-то причинам Чепмен не хотел, чтобы она это делала.

Хетфилд подняла на него запавшие глаза. Я задумалась, а спала ли она вообще. Волосы выбились из хвостика у основания шеи, и спадали свободными прядями. Вчера она выглядела такой бодрой и собранной; а сегодня, казалось, ей нужно было, чтобы кто-нибудь ее обнял. Интересно, а был ли кто-то в ее жизни, кто мог бы это сделать.

— Я не понимаю, сэр. Это изначально был бы ордер маршала Блейк, если бы ее не подстрелили.

— Ордер был выписан на твое имя, Хетфилд, и мы ожидаем от тебя его исполнения.

Почти болезненная гримаса отразилась на ее лице; резко выделились ранее не заметные морщинки. Мне казалось что ей еще нет тридцати, но сейчас, я бы сказала, что она уже перевалила за этот возраст. Хотя в данном случае всему виной был стресс. Он оставляет свой отпечаток на внешности. Иногда этот отпечаток проходит, иногда остается. Как морщинки от улыбок отражают все то счастье, что вам довелось испытать, так и морщинки от каждого разочарования высекаются на вашей коже не хуже любого шрама.