Чтение онлайн

Старлей, окинув пассажиров внимательным взглядом, направился к нам.

— Ваши документы, пожалуйста? — обратился он к Петрову.

— Товарищ старший лейтенант! — сказал я громко и твердо. — Спешу вас обрадовать — у вас есть возможность отличиться. Я, оперуполномоченный по особо важным делам уиправления уголовного розыска подполковник Беркутов Дмитрий Константинович, полтора часа назад был захвачен вот этой бандой.

— Товарищ шутит, — снисходительно усмехнулся Петров, доставая из кармана удостоверение и протягивая его старшему лейтенанту. — Мы из ФСБ. В чем сами можете убедиться.

Офицер внимательно изучил удостоверение Петрова, вернул, кивнул на меня.

— А кто он такой?

— Вор рецидивист Иван Забродин по кличке Шустрый. Последние два года работает в международном наркокартеле. Разыскивается Интерполом. — Петров достал из кармана какие-то документы. — Вот санкция на его арест и его паспорт на имя Солдатова Сергея Викторовича. — Как вы можете сами убедиться при внимательном рассмотрении — паспорт поддельный.

Мои похитители к встрече со мной подготовились самым тщательным образом. Я даже растерялся.

— Не верьте им, товарищ старший лейтенант! Они такие же офицеры ФСБ, как я — Филипп Киркоров! — проговорил я. Но сразу понял, что прозвучало все это очень неубедительно. Нет, не убедительно.

— Он у нас юморист, — криво усмехнулся Петров.

— Да уж, — поддержал его старлей, возвращая «мой паспорт» Петрову. Отдал честь. — Извините, служба!

— Да я понимаю, — кивнул Петров.

И старлей с автоматчиками направился к выходу.

— Старший лейтенант, куда же вы?! — крикнул я вдогонку. — Это бандиты, уверяю вас! — Но это, скорее, был крик отчаяния.

Старлей обернулся и сделал мне внушение:

— Гражданин Забродин, ведите себя прилично!

Это называется — приехали! Вот, блин, нет в жизни счастья! Я же говорил — сегодня у меня самый черный день в жизни. Не зря душа даже водки не принимала.

— Я же вас предупреждал, Дмитрий Константинович, — укоризненно сказал Петров и кивнул своему молчаливому помощнику, сидящему рядом со мной. — Саша!

Тот достал из кармана шприц с какой-то жидкостью и прямо через куртку сделал мне укол в предплечье. Я застонал от нестерпимой боли, затем мне стало жарко.

Последнее, что сохранило мое сознание перед тем, как вырубиться, был голос стюардессы: «Граждане пассажиры! Экипаж самолета привествует вас на борту и желает вам приятного полета. Наш самолет совершает рейс: Новосибирск — Волгоград…» Я ещё успел подумать: «Экие хитрованы, мать их. Они спешат смыться из Новосибирска первым же рейсом. Понимают, что меня могут в любой момент хватиться».

Выслушав Калюжного, Олег Дмитриевич Друганов с сомнением спросил:

— Так ты полагаешь, что в этом замешан ваш прокурор?

— Я в этом убежден, дядя Олег.

— Да-а, дела-а! — озадачено проговорил Друганов. — А что было на той кассете?

— Лучше, дядя Олег, вам этого не знать. Из всех, кто видел запись, в живых остался лишь я, да и то не знаю — надолго ли.

— Ты меня никак пугаешь? — усмехнулся Друганов. — Мне в жизни приходилось столько рисковать, что тебе и не снилось. И потом, я уже, слава Богу, пожил на этом свете. Поэтому, хотел бы знать, — что за тайна такая, ради сохранения которой уже убили столько людей.

И Эдуард Васильевич был вынужден все рассказать. По мере продвижения его рассказа лицо бывшего летчика-испытателя все более суровело, на скулах явственно проступили желваки.

— Неужели все обстоит так серьезно? — озадаченно спросил он, когда Калюжный закончил.

— Серьезней некуда, дядя Олег.

— А ведь я за него голосовал. Надеялся, что он наведет в стране, наконец, порядок.

— Я тоже надеялся, — вздохнул Эдуард Васильевич. — Порядок-то он может быть и наведет, но только угодный этим олигархам.

— Но как тебя-то угораздило во все это вляпаться?! Ведь ты же всегда был очень осторожным и сторонился всяческих конфликтов. Ты даже никогда не поддерживал политических анекдотов.

— Возможно, потому и угораздило.

— Не знаю, не знаю. Что собираешься делать?

— Надо пока отсидеться, переждать время.

— А кассета у тебя?

— Да.

— Ты её собираешься обнародовать?

— Дядя Олег, не будь наивным! Ты думаешь, что кто-то рискнет это сделать?

— Ты полагаешь, что в стране не осталось честных и порядочных людей?

И Калюжный понял, что допустил непростительную ошибку, рассказав Друганову о содержании видеокассеты. Этот настырный старик не захочет молчать, а это может повлечь самые непредсказуемые последствия.

— Нет, я так не считаю. Но они, эти честные и порядочные, уже не способны переломить ситуацию и хоть что-то изменить. Как ты не понимаешь, что все сейчас в руках этих олигархов — и суды, и прокуратура, и ФСБ, и милиция. Везде в руководстве их ставленники.

— Но я также понимаю, что рано или поздно народ поймет, что его ещё раз обманули. Нового обмана он власти не простит. И тогда ей не поможет никто.

— А-а! — начал заводиться Калюжный. — Ты, дядя Олег, безнадежно отстал от жизни. О каком народе ты говоришь? Где ты его видел? Пьяницы, наркоманы, бомжи, проститутки, транссексуалы, рэкетиры, киллеры, целая армия боевиков мафии, или желторотые юнцы, готовые за «сникерсы» и красивые шмотки продать родную мать — это ты называешь народом?

— Нет, это всего лишь пена, возникающая всегда, когда море начинает штормить. Но новая свежая волна смоет и эту пену и все остальное, — спокойно возразил Друганов.