Страх
Шрифт:
Улыбка погасла.
— Так вот, слушай. Мои родители улетели в Сан-Диего, и… что ты сегодня вечером делаешь?
Кристал напряглась, вслушиваясь в разговор и сочувствуя подруге.
— Хочешь пойти погулять или что-нибудь в этом роде?
Кристал почти не дыша следила за реакцией Линне. Что же скажет Скотт?
Глава 11
Лицо Линне стало угрюмым.
— Ладно, — сказала она. — Но ты хоть иногда позванивай мне, хорошо?
— Он должен убрать свою комнату, — простонала она, кладя трубку. — Это когда-нибудь кончится?
Мне очень хотелось разбить этот треклятый телефон, но удалось сдержаться. Я спокойно положил трубку, которую стискивал до того в кулаке.
«Дома никого, приходи», — сказала она. Этот голос, такой мягкий и манящий… Такой пошлый!
— Скотт? — позвала мать из столовой.
Я повернулся, стёр со лба испарину. Благодаря этому чёртовому телефонному звонку я оставил мать одну. Так нельзя. Ей не следует кушать в одиночестве только потому, что какая-то девчонка не может себя сдерживать.
— Да, мам? — отозвался я.
— Дорогой, твой ужин стынет.
Входя в столовую, я улыбнулся ей, снял свою белую суконную салфетку со стула и сел. Вообще-то, место напротив матери принадлежало отцу, но когда он задерживался на работе, мать хотела, чтобы здесь сидел я. Она смотрела на меня без улыбки, с приподнятой бровью. Я затрепетал и понял: «Мама сердится, даже очень».
— Эта Линне крайне настойчива, не так ли? — спросила мама, тихо посмеиваясь, хотя я знал, что она не считает это забавным. — Не представляю даже, сколько писем она оставила для тебя на этой неделе.
— Я знаю, прости…
С матерью точно не хотелось говорить о Линне. Я схватил вилкой большую порцию спагетти, надеясь, что она по этому поводу больше ничего не скажет.
— А теперь это… — продолжала мать, качая головой. — Звонки из шалости? Может, следует позвонить её родителям, Скотт?
— Нет, мам! Пожалуйста, не беспокойся, я сам об этом позабочусь. Скажу, чтобы она сюда больше не звонила.
Мать сощурилась.
— У тебя ведь с ней ничего нет, не так ли?
— Мам! Конечно, нет…
— Ты уверен, что не поощряешь её чем-либо? — уточнила она.
Эти пронизывающие слова. Я чувствовал, как по лбу стекает капля пота.
— Нет, мам, уверяю тебя… Случайность…
На её щеках, как от удара, появились красные пятна.
— Этого не должно произойти, — сказала она, грустно качая головой. — Связаться с какой-то девицей. Ты понимаешь? Она совершенно не умеет себя вести.
Я кивнул.
— Да-да, совершенно не умеет себя вести, — повторила мать, обращаясь уже к себе.
Внезапно я уронил свою вилку, которая, падая, громко звякнула о тарелку.
Мама недовольно взглянула на меня, и я понял, о чём она подумала. Я чуть было не разбил часть её китайского сервиза! Затем положила мне немного салата.
«Это всё Линне. Она виновата в том, что мать огорчена! Этого не следовало допускать!»
— Давай, Линне, подходи… Куда же ты делась?
Кристал сидела на полу в своей ванной, скрестив ноги, и слушала долгие гудки в трубке. Она полагала, что подруга кинется к телефону, едва заслышав первый звонок.
«Не верю, что Линне вышла так поздно, — подумала Кристал. — Я просила её прийти ко мне сегодня вечером, но она этого не сделала».
Девушка прошла в коридор, заметив, что в комнате матери темно, у Мелинды тоже. Дверь на чердак была слегка приоткрыта, и там горел тусклый свет.
Кристал стала подниматься.
— Мелинда?
— Я здесь, — отозвалась сестра.
Кристал зашла внутрь. Она никогда не любила здесь бывать. Чердак был очень большой, но ей всё время казалось, что стены давят. Светила старая настенная лампа. Мелинда сидела, свернувшись в старом кресле с дырявыми подушками. Ей нравилось это место, и она часто приходила сюда читать.
— Ты припозднилась, — сказала Кристал.
— Как и ты. — Мелинда улыбнулась, показав сестре свою книгу. — Я почти дочитала.
«Вустерские высоты». Одна из её любимых книг. Кто знает, сколько раз она её перечитывала.
Кристал огляделась, подумав: «Нам точно следует здесь прибраться». На чердаке что только ни валялось: старая швейная машина, детская лошадка, отцовская одежда, старый набор для крикета и ещё много чего. Она подобрала хоккейную клюшку:
— Это ведь папина, да?
— Да, — ответила Мелинда.
Кристал представила себе, что у неё меч вместо старой клюшки, и встала в боевую позицию. Сестра расхохоталась. Осторожно поставив клюшку на место, Кристал нерешительно спросила:
— Ты о нём думаешь хоть иногда?
— Об отце? Конечно, а ты?
— Не знаю. Я плохо его помню, ведь была тогда маленькой, а он часто надолго уезжал из дома. Постоянно в этих бесконечных разъездах.
— Ему нравилось быть одному, — кивнула Мелинда. Их глаза встретились. Кристал никогда и не догадывалась о том, насколько сестра похожа на отца.
— Мэл, я не хочу вмешиваться, но мне кажется, ты проводишь слишком много времени наедине, сама с собой.
— Иногда, — согласилась Мелинда. — Но я…
— Что? — спросила Кристал, сев на пол перед креслом сестры.
— Я ведь не такая, как ты. Более спокойна. Я не хочу гулять с кем-то только ради самого гуляния. Если мне приятно чьё-либо общество — отлично.
Но я не хочу, чтобы рядом со мной был тот, чьей главной целью являлось бы избавление меня от одиночества.