Страх
Шрифт:
– Что из того, что у меня «минус»? Не у одного меня «минус». Таких в Калинине полным-полно.
– Дорогуша, – заулыбался Глеб, – что ты лезешь в бутылку? У тебя – «минус», сегодня Калинин не режимный город, завтра – станет режимным. А я тебе предлагаю жизнь посвободнее.
– Как твоя собственная?
– Вроде. Ты ведь не рисуешь… Не играешь на рояле… Да, вроде моей, сейчас на танцах люди загребают, дай Бог!
– И когда вы собираетесь ехать?
– Дня через три.
– Куда именно?
– Еще точно не решили, – устойчиво ответил Глеб.
– Я никуда не поеду. Давай допьем!
Они допили бутылку. Попросили счет. Саша заплатил половину суммы. Глеб не возражал.
27
Глеб – болтун, трепач, а все же надо бы проверить, что конкретно сказал ему Леонид.
Повод нашелся.
На Доске почета вывесили список ударников за май – июнь. Саша своей фамилии опять не нашел, спросил у Леонида:
– А почему меня здесь нет?
– Не понимаешь, что ли?
– Слушай, Леня, может, мне лучше уйти отсюда?
Он пытливо вглядывался в лицо Леонида. Хмурое, хмурое, а все же кое-что на нем можно прочитать.
– Уйти? – Леонид поднял брови. – Из-за чего? – он кивнул на Доску почета. – Тебе это нужно?
– Дискриминация, понимаешь? Держат на кирпиче, хорошей работы не дают.
Леонид пожал плечами:
– Ну, тут уж сам соображай, сам с кем надо договаривайся. Дискриминация?! – он засмеялся. – Брось! Наладится. А уходить?.. Думаешь, на новом месте лучше будет? То же самое.
Говорил искренне. Значит, никакого поручения Глебу не давал. Разговор Глеб затеял по собственной инициативе, хотел сманить его к Семену Григорьевичу. Свинья все-таки! Мог бы просто предложить, а не спекулировать на «минусе». Друг называется! А может, из других источников что-то узнал? О Люде спросил, о паспортистке Елизавете. Но если что-нибудь Саше угрожает, Люда первая бы его предупредила. Глеба инициатива. Собрались с Семеном Григорьевичем на халтурку, нужен еще человек, ассистент, как они его именуют, Глеб и взялся Сашу уговорить.
Саша опять работал на кирпиче. На мебельную не послали – не привез оттуда план, пусть на кирпиче пылится.
Диспетчер подсчитал рейсы, подписал путевку, протянул Саше голубой листок.
– Тебе.
Оказалось – повестка с приказанием явиться завтра к девяти утра в отделение милиции, при себе иметь паспорт.
Никакого дорожного происшествия, никаких нарушений за ним не числится. И за нарушения вызывают в ГАИ.
– Что это? Зачем?
– А я откуда знаю, – ответил диспетчер, – приходили из милиции, велели в книге расписаться.
– Так ведь в рейс опоздаю.
– Что сделаешь? Может, мобилизация какая? А какая? Посевная прошла. Уборочная не наступила.
Дома Саша нашел такую же повестку. Старуха сказала:
– Приходил участковый, оставил повестку, велел в книге расписаться. Спрашиваю: чего наделал-то, парень смирный, не пьет. А он: все вы непьющие, знаем мы вас. Завтра ровно в девять чтобы явился с паспортом.
Собрать вещи, что ли? На всякий случай. А какой случай? Хотят арестовать – сюда пришли бы. Узнали, что паспорт по знакомству выписали, завели дело на Елизавету? Вряд ли… Люда бы знала.
Уехать сегодня, немедленно? Но на новом месте начнутся новые осложнения: где справка с предыдущего места работы? Почему в паспорте нет отметки об увольнении, о выписке с предыдущего места жительства? Подозрительные документы!
Как же крепко опутан советский гражданин всеми этими бумагами, справками, документами! Никуда не спрячешься!
Ладно, пойдет в милицию. Будь, что будет.
Многие пришли раньше, чем он, теснились в коридоре, на крыльце. Выяснилось: в Калинине вводится паспортный режим, все лица, имеющие паспортные ограничения, обязаны покинуть город в двадцать четыре часа. Саша даже удивился: только в одном районе оказалось так много людей с судимостью. Очередь делилась на три потока, по буквам: А-Ж, З-О, П-Я. Он встал в свой поток, больше часа прошло, пока протиснулся к барьеру, за которым сидели милицейские работники.
Лейтенант просмотрел Сашин паспорт, под штампом «прописан» поставил еще один: «выписан», нашел в списке Сашину фамилию, поставил рядом галочку:
– Распишитесь!
Сзади напирала толпа. Саша едва успел прочитать: «Предупреждение о выезде из города Калинина». И расписался против своей фамилии.
– На работе получите расчет, – сказал лейтенант, – увольнение ввиду убытия из города Калинина. Администрация предупреждена. В случае невыезда в двадцать четыре часа подлежите уголовной ответственности. Следующий!
Из милиции Саша отправился на автобазу. Там действительно были предупреждены. Дали в конторе обходной лист. С ним пошел в гараж, сдал машину механику Хомутову. Хомутов машину смотреть не стал, подписал обходной, сказал только:
– Мало ты у нас поработал.
– Так уж получилось.
Кладовщик тоже расписался в обходном, и диспетчер расписался – все путевые документы сданы, и в профкоме расписались – ссуды в кассе взаимопомощи не брал. Все это закрепил своей подписью Леонид, хмуро спросил:
– Куда теперь?
– Не знаю еще.
Саша вернул обходной листок в бухгалтерию, там уже насчитали ему к выдаче семьдесят восемь рублей двадцать четыре копейки, двадцать девять рублей двадцать три копейки за неиспользованный отпуск, каковые Саша и получил. Секретарша поставила в паспорте штамп – «уволен такого-то числа», отстукала на машинке справку о том, что Саша работал на автобазе в должности водителя, взысканий не имел, уволен в связи с убытием из города Калинина…
Вручая справку, секретарша не смотрела на него. И все, с кем сталкивался он сегодня на автобазе, не смотрели ему в лицо. Только механик Хомутов произнес: «Мало у нас поработал» и Леонид спросил: «Куда теперь?» Остальные не произнесли ни одного человеческого слова .