Чтение онлайн

Я отвел ее в то местечко, которое обнаружил этой весной: небольшую лощинку, укрытую стеной деревьев. Ручеек струился, огибая серовик, лежащий на земле плашмя, и солнце озаряло полянку с яркими маргаритками, вздымающими лица к небу.

Когда мы миновали гребень холма и Денна увидела раскинувшийся перед нею ковер из маргариток, она затаила дыхание.

— Я так долго ждал, чтобы показать этим цветам, какая ты красивая! — сказал я.

Я был вознагражден крепкими объятиями и поцелуем, который обжег мне щеку. И то и другое завершилось прежде, чем я осознал, что оно началось. Ошеломленный и ухмыляющийся, я повел ее через маргаритки к серовику у ручья.

Я сбросил башмаки и носки. Денна стряхнула туфельки, подобрала свои юбки и выбежала на середину ручья, где вода была ей выше колен.

— А ты знаешь тайну камней? — спросила она, наклоняясь к воде. Подол платья окунулся в воду, но ее это, похоже, не волновало.

— Какую тайну?

Она достала со дня ручья гладкий черный камушек и протянула его мне.

— Иди, посмотри!

Я закончил закатывать штаны и вошел в воду. Она показала мне камушек, с которого капала вода.

— Если сжать его в ладони и прислушаться…

Она так и сделала, зажмурив глаза. Она долго стояла неподвижно, запрокинув лицо к солнцу, точно цветок.

Меня тянуло поцеловать ее, но я сдержался.

Наконец она открыла свои черные глаза. Они улыбнулись мне.

— Если прислушаться достаточно внимательно, он расскажет тебе сказку!

— И что же он тебе рассказал? — спросил я.

— Жил да был однажды мальчик, который пришел к ручью, — начала Денна. — Это история о девочке, которая пришла к ручью с мальчиком. Они разговаривали, и мальчик швырялся камнями, как будто хотел выбросить их подальше. У девочки камней не было, поэтому мальчик дал ей несколько своих. Потом она отдалась мальчику, а мальчик выбросил ее как камень, и ему было все равно, больно ли она ушибется.

Я немного помолчал, не зная, договорила она или нет.

— Так это грустный камень?

Она поцеловала камушек и уронила его в воду, проводив его взглядом, пока он не лег на песок.

— Нет, вовсе не грустный. Но его как-то раз бросали. Ему знакомо ощущение полета. И ему тяжко лежать на месте, как все прочие камни. Иногда он передвигается с места на место, воспользовавшись помощью воды.

Она подняла взгляд на меня и простодушно улыбнулась.

— И когда он двигается, он думает о том мальчике.

Я не понимал, к чему эта история, и попытался переменить тему.

— Как ты научилась слушать камни?

— О-о, ты удивишься, как много можно услышать, если только дать себе труд прислушаться!

Она указала на дно ручья, усеянное камнями.

— Попробуй сам. Никогда не знаешь, что можно услышать.

Не зная, что за игру она затеяла, я огляделся, нашел камень, засучил рукав рубашки и опустил руку в воду.

— Теперь слушай! — серьезно сказала она.

Благодаря своим занятиям с Элодином я выработал большую терпимость ко всяким глупостям. Я поднес камень к уху и зажмурился. И что теперь? Сделать вид, будто я тоже услышал сказку?

И тут я очутился в воде, мокрый насквозь, отчаянно отплевываясь. Отфыркиваясь, я поднялся на ноги, а Денна хохотала до упаду, сгибаясь в три погибели.

Я шагнул было к ней, но она с визгом метнулась прочь и расхохоталась еще сильнее. Так что я бросил за ней гоняться и принялся напоказ вытирать воду с лица и рук.

— Что, сдаешься? Так быстро? — дразнилась она. — Неужто ты так скоро размок?

Я опустил руку в воду.

— Я хотел снова отыскать тот камень, — сказал я, делая вид, будто ищу его.

Денна захохотала и замотала головой.

— Нет уж, ты меня так не подманишь!

— Нет, я серьезно, — сказал я. — Я хотел дослушать его сказку.

— Какую сказку? — поддела она, не спеша подходить ближе.

— Это сказка о девочке, которая вздумала шутить шутки с могущественным арканистом, — сказал я. — Она издевалась над ним и дразнила его. Она с презрением высмеивала его. И вот как-то раз он застал ее в ручье и складными стихами заставил ее забыть о своих страхах. И девочка перестала остерегаться, и это принесло ей много горя!

Я ухмыльнулся и вынул руку из воды.

Денна обернулась навстречу набегающей волне. Волна была невысокая, ей по пояс, но этого хватило, чтобы сбить ее с ног. Денна ушла под воду, пуская пузыри, путаясь в юбке и в собственных волосах.

Течение принесло ее ко мне, и я, хохоча, поднял ее на ноги.

Из воды она вынырнула, как трехдневная утопленница.

— Так нечестно! — негодующе фыркнула она. — Так нечестно!

— Протестую! — возразил я. — Ты — самая прекрасная русалка, какую я надеюсь встретить сегодня.

Она плеснула в меня водой.

— Льсти, сколько хочешь, Бог-то правду видит! Ты сплутовал. А я честно обвела тебя вокруг пальца.

Тут она попыталась меня утопить, но я был готов к этому. Мы немного поборолись и оба приятно запыхались. И только тут я осознал, как близко она ко мне. Какая она прелестная. И какая это незначительная преграда — мокрая одежда…

Денна, похоже, осознала это одновременно со мной, и мы слегка отстранились друг от друга, словно вдруг застеснялись. Налетел ветер, напомнив нам, какие мы мокрые. Денна проворно выбежала на берег и, ни секунды не колеблясь, стянула с себя мокрое платье и развесила его на серовике, чтобы сохло. Под платьем у нее была белая рубашка, плотно облепившая тело, когда она снова спустилась к воде. Она игриво толкнула меня, проходя мимо, и забралась на гладкий черный валун, лежавший в воде посреди ручья.

Это был идеальный камень для того, чтобы греться на солнышке, черный, как ее очи. Белое тело Денны и рубашка, которая совершенно ничего не скрывала, отчетливо выделялись на его фоне, такие яркие, что смотреть больно. Она откинулась на спину и раскинула волосы на камне, чтобы сохли. Капли воды, растекшиеся по камню, вычертили имя ветра. Она закрыла глаза и подставила лицо солнышку. Сама Фелуриан не могла бы быть прелестней, не могла бы держаться непринужденнее.

Я тоже вышел на берег и стащил с себя промокшую рубашку и камзол. Мокрые штаны пришлось оставить на себе: больше на мне ничего не было.