Стракен
Шрифт:
— Тетя Грайанна?
Возле нее стоял Пендеррин. Она улыбнулась ему, а все ее размышления тут же испарились.
— Прекрасный денек, Пен. Наверное, это хорошее предзнаменование.
Он сдержанно улыбнулся:
— Ты действительно считаешь, что сможешь помочь? — спросил он. — Думаешь, есть шанс, что ты сможешь вернуть ее обратно?
— Думаю, это вполне возможно. А ты?
Он прикусил губу:
— Я считаю, если кто-то и может это сделать, то это ты.
— Это слишком большая похвала из уст мальчика, который нашел способ попасть в Запрет и вернуться обратно. — Она немного помолчала. — Может быть, когда мы окажемся там, ты обнаружишь, что тебе вообще я не нужна, что ты сможешь все сделать сам.
Она увидела, как на его лице появилось выражение неуверенности.
— Нет, — сказал он. — Я видел, что там внизу, как она опутана корнями вместе с другими. Не думаю, что у меня достаточно сил, чтобы освободить ее.
Они направлялись в Страйдгейт на остров тейнквила, где попытаются вернуть Синнаминсон. Она считала, что, наверное, приняла решение сделать это еще до возвращения из Запрета, ведь она знала, как сильно обязана этому мальчику. Из того, что он ей рассказал, она поняла, как много эта девочка значила для него и как трудно ему было отказаться от попыток освободить ее, вместо этого отправившись на поиски Грайанны. Такая жертва заслуживает гораздо большего, чем простое спасибо. Она подождала, пока не наведется порядок в ордене и не будет подписан договор между Федерацией и Свободнорожденными, прежде чем приступить к действию. Также она подождала, пока его родители не вернутся домой. И не из-за того, что она не думала, что они поддержат усилия своего сына освободить Синнаминсон, а, на самом деле, потому что они захотели бы ему помочь. Но она решила, что должна сделать это сама вместе с Пеном, но причины этого сохранила при себе. Она взяла с собой только Кермадека и его троллей.
Она положила руку Пену на плечо:
— Ты намного сильнее, чем думаешь, — произнесла она. — Я хочу, чтобы ты помнил это. Не делай ошибку, недооценивая то, что ты можешь сделать.
Он пожал плечами:
— Но я, действительно, не так силен. — Он немного помедлил. — Думаю, что ты сделаешь это гораздо лучше. Я никогда этого не забуду, даже если нам не удастся ее вернуть.
Она чуть не обняла его, но не смогла заставить себя это сделать. Она слишком долго отстранялась от остальных, и хотя могла ощущать к ним привязанность, но чувствовала себя неуютно, демонстрируя ее. Она по-прежнему смотрела на себя, как на изгоя, на ту, у кого нет принадлежащего именно ей места и которая никогда не будет ни с кем близка. Более того, она считала себя опасной, особенно после тех событий в Запрете. Мощь магии песни желаний, когда она превратилась в фурию и когда уничтожила граумфа, потрясла ее. Впервые с тех пор, когда она была еще ребенком, она не была уверена в этой магии. Что-то в магии изменилось — и, может быть, все еще изменялось, — и она не знала, насколько сможет ее контролировать.
Она взглянула на горизонт:
— Сила приходит через веру и решимость, Пен. Суть заключается в том, чтобы понять, как ее применить.
— Ты делала это лучше меня, — тихо сказал он.
Она посмотрела на него и улыбнулась.
Как бы мне хотелось, чтобы так оно и было.
Около полудня по пути на юг прибыли могильщики, и старик пригласил их отобедать с ним. Он принес эль, сыр и хлеб и присел вместе с темя мужчинами за круглый деревянный стол, который занимал угол крыльца, с которого открывался вид на поля пшеницы, которые он обрабатывал, как это делала вся его семья на протяжении пяти поколений.
— Как там? — спросил он после того, как они пообедали, и мужчины закурили.
Коренастый покачал головой:
— Плохо. Много тел. Мы сделали все, что смогли, вместе с остальными. Но еще в течение многих лет будут находить кости, который мы просмотрели.
— Ну, по крайней мере, все закончилось, — произнес старик.
Долговязый с упреком покачал головой:
— Это надо было сделать еще годы назад. Ничего ведь не добились, не так ли? Шли годы и годы, но ничего не менялось. Кроме того, что погибло много хороших мужчин.
— И женщин, — добавил коренастый.
Долговязый хмыкнул:
— Договор со Свободнорожденными дает нам точно то, что мы имели до того, как началась эта война. Единственная хорошая вещь, которая появилась из всего этого, состоит в том, что у нас новый Премьер-Министр. Может быть, он будет не таким глупым, как Сен Дансидан. — Он посмотрел на старика. — Ты слышал, что с ним случилось?
Старик покачал головой.
— Я слышал это от одного из солдат с «Золомаха». Он был там и все видел. Они летели с Дансиданом в Арборлон, может, чтобы заключить мир, а может, и нет. В этом нет согласия. У них на борту было оружие, то, которое уничтожило эльфийского Короля и весь его флот. Но каким-то образом этот корабль перехватили друиды. У одного из них был посох с отметинами, которые горели, как огонь. Солдат, который мне об этом рассказал, говорил, что Сен Дансидан не мог оторвать от него глаз. Друиды предложили этот посох ему, но когда он его взял, то превратился в какого-то монстра. Вылез из своей кожи, как змея, а потом исчез. С тех пор его никто не видел.
— Это все сделала магия друидов, — негромко заметил коренастый. — А также и потом, если спросите меня. «Золомах» вернулся в Аришейг, и, может, через день на нем возник пожар и он сгорел дотла. Полностью был уничтожен. Вместе с оружием, которое на нем находилось.
— Пожар случился и в том месте, где они создавали это оружие и где находились чертежи, — сказал долговязый. — Не осталось ничего, кроме пепла и дыма. Ты прав насчет этих друидов. Они связаны с этим. Это случилось сразу после появления той ведьмы. Они думали, что она исчезла, но она никогда не пропадет, только не она. Как они называли ее до того, как она стала Ард Рис? Ведьма Ильзе. Она возвращается и происходит все это? Я думаю, это не случайно.
— Не важно, что ты думаешь, — произнес третий мужчина. — Главное, что война закончена, и мы можем жить дальше. Хватит с нам этого безумия. Там, на Преккендорране, я потерял своего брата и двух кузенов. Каждый кого-то потерял. Ради чего? Скажи мне. Ради чего?
— Ради Сна Дансидана и ему подобных, — заявил коренастый. — Ради политиков и их дурацких схем. — Он сделал большой глоток эля. — Добрый эль, — сказал он старику, улыбаясь. — Настолько хорош, что я забываю запах всех тех мертвых людей. Могу я попросить еще один стаканчик?
Когда они ушли, старик вернулся в дом, откинул ковер, укрывавший люк в подвал, и выпустил оттуда двоих эльфов. Они прятались там в течение нескольких недель, поначалу из-за своих ран способные только есть и спать, а потом слишком слабые, чтобы отправиться в путь. Он лечил их, как только мог, используя навыки и средства, о которых узнал от своей матери, когда она была еще жива и работала на полях вместе с ним. Мужчина пострадал сильнее из них двоих, в него несколько раз попали стрелами, а также нанесли с десяток ран клинками. Но и женщина была не намного лучше. Он помог им, потому что они были ранены, да к тому же уж таков он был. Война на Преккендорране не была его войной и не его заботой. Его также мало волновала и сама Федерация.
— Они ушли, — сказал он, когда эти двое поднялись из подвала.
Пид Зандерлинг огляделся, а потом взял за руку Трун. День был облачным, но тихим и теплым, и вернуться на свет было здорово. Старик выпускал их, когда это было безопасно, но до сих пор такое случалось не часто. До заключения договора они все понимали, что случится, если их найдут.
— Вы слышали, что они рассказали? — спросил их старик.
Пид кивнул. Он вспомнил тех, кто отправился вместе с ним в лагерь Федерации. Он подумал, что их усилия, в конце концов, оказались не напрасными. Ход войны мог измениться после уничтожения «Дечтеры» и его смертоносного оружия. Двадцать четыре часа спустя Ваден Вик взломал блокаду, перешел в контрнаступление и сбросил армию Федерацию с высот. В итоге Свободнорожденные праздновали победу.