Чтение онлайн

Челленджер поднял взгляд к потолку, затем осмотрел пол. Его ученик со всей очевидностью обращался к какому-то врачу, который, по всем признакам, должен был находиться в комнате, но профессору никого обнаружить не удалось. Не настолько же Росс Скоттон помрачился рассудком, чтобы считать, будто его лечат некие бесплотные существа.

— Это на самом деле требует некоторых разъяснений, — раздался низкий мужской голос у профессора за спиной. Он обернулся. Голос явно звучал из уст хрупкой девушки, дремавшей в углу.

— Позвольте представить — доктор Фелкин, — сказала мисс Делисия с лукавой улыбкой.

— Что за чушь! — заорал Челленджер.

Девушка поднялась, неловко одергивая платье; затем она сделала нетерпеливый жест рукой.

— Было время, дорогой коллега, когда табакерка составляла столь же неотъемлемую часть моей экипировки, как инструменты для кровопусканий. Я жил в те времена, когда Лаэннек еще не изобрел стетоскоп, поэтому такого инструмента у меня не было, но небольшой хирургический набор был всегда под рукой. А табакерка умиряла страсти, и я с радостью предложил бы ее вам, но — увы! — ее время прошло.

Пока произносилась эта речь, Челленджер стоял, вытаращив глаза и открыв рот; затем он повернулся к больному.

— Вы хотите сказать, что это и есть ваш врач, то есть — вы пользуетесь советами этой особы?

Девушка держалась довольно неуклюже.

— Сэр, я не собираюсь с вами спорить. Очевидно, вы из тех, кто слишком много внимания уделяет материалистическому знанию, так что у них совершенно не хватает времени постичь возможности духа. — Разумеется, у меня нет времени на всякую ерунду, — отрезал Челленджер.

— Дорогой учитель! — раздался голос с постели. — Умоляю вас помнить о том, как много доктор Фелкин сделал для меня. Вы видели, что было со мной месяц назад, а сейчас можете собственными глазами убедиться, что с тех пор все изменилось. Надеюсь, вы не станете обвинять моего лучшего друга. — Я просто уверена, профессор, что вы должны принести доктору Фелкину свои извинения, — подхватила мисс Делисия.

— Сумасшедший дом! — недовольно проворчал Челленджер. А затем избрал свой излюбленный и наиболее эффективный метод воздействия на нерадивых студентов, — тяжеловесную и неуклюжую иронию: — Юная леди, — или мне лучше сказать, почтенный и многоуважаемый профессор? — надеюсь, вы разрешите скромному и мало в чем сведущему любителю научных занятий, который обладает лишь знанием, доступным простым смертным на земле, смиренно примоститься в уголке и хотя бы отдаленно постичь ваши методы и ваше учение.

Эту речь Челленджер произнес, втянув голову в плечи, полуприкрыв глаза и вытянув вперед руки ладонями вверх, всей своей позой выражая неизбывный сарказм.

Тем временем доктор Фелкин мерила комнату тяжелыми и нетерпеливыми шагами, не обращая на это ни малейшего внимания.

— Конечно, конечно, — рассеянно бросила она. — Можете расположиться где-нибудь в уголке, но только прошу вас молчать, ибо этот случай требует напряжения всех моих сил. — Тут ее лицо приобрело властное выражение, и она повернулась к больному. — Ну вот, вам уже лучше. Месяца через два сможете вернуться к преподавательской деятельности.

— Не может быть! — чуть не плача, воскликнул Росс Скоттон. — Ошибаетесь! Это говорю вам я, а я, как известно, слов на ветер не бросаю.

— Я прослежу, — вмешалась мисс Делисия. — А теперь умоляю вас, милый доктор, расскажите нам, кем вы были при жизни!

— Ну-ну-ну! Женщины неисправимы! Судачили в мои времена, судачат сейчас. Ну, уж нет! Осмотрим лучше нашего юного друга. Пульс: прерывистость прошла. Уже хорошо. Температура — нормальная. Давление — несколько выше, чем хотелось бы. Пищеварение — могло быть и лучше. Не повредило бы то, что вы сейчас называете голоданием. В целом состояние неплохое. А теперь обратимся к непосредственному очагу болезни. Поднимите рубашку, сэр! Ложитесь на живот. Отлично! — Сильными и ловкими пальцами девушка прошлась по верхней части позвоночника, а потом вдруг неожиданно резко надавила на него костяшками пальцев, так что пациент вскрикнул от боли. — Ну вот, так-то лучше. Я уже объяснял, что здесь необходимо некоторое выравнивание шейных позвонков, ибо сейчас мы имеем сужение каналов, через которые проходят нервные окончания. В результате они оказались ущемлены, а поскольку эти нервы — проводники жизненной силы, то их ущемление привело к нарушению взаимодействия частей организма. Глазами я вижу не хуже, чем вы с помощью ваших рентгеновских лучей, поэтому могу с уверенностью сказать, что практически восстановлено исходное положение позвонков и фатальное ущемление устранено. Надеюсь, сэр, — обратился он к Челленджеру, — вам понятны мои объяснения относительно данной патологии. Челленджер что-то пробурчал, из чего можно было сделать вывод о его несогласии и полной враждебности.

— Я готов дать исчерпывающие разъяснения по любому вопросу, который вызывает у вас затруднения. Ну, мой дорогой, вы моя гордость, и ваше выздоровление меня радует. Передайте от меня привет моему земному коллеге доктору Аткинсону и скажите ему, что я сделал все, что мог. Мой медиум немного устал — бедная девочка! — поэтому я больше задерживаться не могу. — Но вы обещали рассказать о себе!

— Да не о чем особенно рассказывать. Я был рядовым врачом. В юности служил под началом великого Абернетти и перенял некоторые из его приемов; в более зрелые годы продолжил свои штудии, что позволило мне, как бы это сказать, принести пользу человечеству. Вы, конечно, понимаете, что лишь благодаря самоотречению и беззаветному служению людям переходим мы в высшие сферы. Мое служение таково, и мне остается только возблагодарить судьбу, что в этой девушке я нашел человека, чьи жизненные импульсы совпадают с моими, благодаря чему я могу воплощаться в нее и управлять ее телом.

— А где сейчас ее душа? — спросил больной.

— Она находится возле меня и вот-вот вновь вселится в свою оболочку. Что же касается вас, сэр, — обратился он к Челленджеру, — то вы сильная личность и образованный человек, но погрязли в материализме, которым, словно проклятьем, отмечена ваша эпоха. Уверяю вас, что профессия врача, которая превыше всех на земле в силу бескорыстного служения людям, в значительной степени подверглась воздействию догматизма, который навязывают подобные вам, и в результате духовное начало в человеке оказалось незаслуженно забыто, а оно намного важнее, нежели все ваши зелья и минералы. Помните, сэр, что существует так называемая жизненная сила, и медицина будущего будет основываться на умении правильно ею управлять. Если же пренебрегать ею, то доверие пациентов постепенно будет утрачено, и они обратят свои взоры к тем, кто готов предложить им разнообразные методы лечения.

Никогда Росс Скоттон не забудет этой сцены. Профессор, Мастер, высочайший авторитет, к которому надо было обращаться, затаив дыхание, теперь сидел, слегка подавшись вперед, вытаращив глаза и приоткрыв рот от изумления, в то время как юная девушка с копною каштановых волос стояла перед ним, наставительно тыча в него пальцем, и говорила тоном, каким отец укоряет строптивого ребенка. Ее внутренняя сила была настолько велика, что Челленджер на какое-то время вынужден был подчиниться. Он глотал ртом воздух, пытаясь что-то произнести, но слова возражения так и не сорвались с его губ. Потом девушка повернулась и села на стул.

— Он собирается покинуть нас, — сказала мисс Делисия. — Но я пока еще здесь, — с улыбкой произнесла девушка. — Да, я должен уйти, ибо у меня еще масса дел. Это не единственный мой медиум, и через несколько минут меня ждут в Эдинбурге. Крепитесь, молодой человек. Я оставлю моей помощнице два запасных аккумулятора для подкрепления вашей жизненной силы в тех масштабах, в каких позволит ваш организм. А вы, сэр, — обращаясь к Челленджеру, — примите мой совет: не стоит слишком доверяться разуму, слишком полагаться на интеллект. Храните старое знание, но и будьте восприимчивы к новому, оценивая его с точки зрения божественного предназначения, а не так, как того хотелось бы лично вам. Девушка издала глубокий вздох и откинулась на стуле. На мгновение воцарилась полная тишина — пока она сидела неподвижно, свесив голову на грудь. Затем, вздрогнув и еще раз вздохнув, она открыла удивленные голубые глаза.