Странная девочка
Шрифт:
– Ага, ага! – радостно закивал полулысый дядька. – Я Роман Геннадиевич, директор интерната!
– Очень приятно! – сказал Дэн. – А я Денис Парфенов, руководитель коллектива!
Директор и Денис обменялись рукопожатиями.
– Куда аппаратуру-то переть? – обратился к директору Хасан.
– Да-да-да! – сказал Роман Геннадиевич. – Пойдемте, я покажу!
В коридорах интерната было пусто. Актовый зал помещался на третьем этаже, и ребята взмокли, пока несли аппаратуру по лестнице.
– Ой, может, ребят вам позвать на помощь? – спохватился вдруг Роман Геннадиевич.
– Спасибо, не надо! – ответили в один голос Снегирев и Фрид, ответили так поспешно, что возникла даже какая-то неловкость.
– Мы уже почти все перетащили! – нашелся Дэн. – Да и вообще, чего людей зря напрягать?
– Да-да, конечно! – согласился директор.
В этот момент в зал вбежал запыхавшийся мальчик лет десяти.
– Роман Геннадиевич! – закричал он. – Роман Геннадиевич! Идите скорее! Там телевизионщики приехали, а вас нет! А Клавдия Даниловна сказала…
– Да-да, иду! – воскликнул директор.
Он, неуклюже махнув ребятам рукой, что следовало понимать, очевидно, «продолжайте, продолжайте!» – убежал.
Скоро появились телевизионщики, и не только: стали подъезжать и остальные участники благотворительного концерта. Сцена, кулисы и небольшая гримуборная постепенно заполнились народом. Началась обычная предконцертная суета.
Мишка, устроившись на стуле за кулисами, достал из сумки заранее припрятанную баночку пива. Потягивая пиво, он наблюдал за тем, что происходит вокруг.
А вокруг происходил сущий бедлам. Неподалеку разминались девочки в балетных пачках. Длинноволосый парень в растянутом свитере пытался подключить к усилителю магнитофон для прокручивания фонограмм. Какой-то мужик в народном костюме настраивал огромную, как контрабас, балалайку. Парень, немного похожий на Сюткина, подключив микрофон, бубнил в него: «Ты далеко от меня, за пеленой былого дня…» Сильный женский голос выводил где-то неподалеку припев романса: «И эти песни звонкие свели меня с ума!»
«Действительно, с ума можно сойти!» – подумал Мишка.
Длинноволосый парень, проверив магнитофон, громко объявил:
– Так, все лишние со сцены! Через десять минут начинаем!
К парню подлетел Дэн:
– Слушай, ты, что ли, тут главный?
– Ну, считай, я! – усмехнулся парень и тут же заорал: – Ну, куда ж вы рояль прете? Он там будет мешать балетному номеру!
Кивнув Дэну – «сейчас!» – он побежал к краю сцены.
– Левее, левее давайте! – послышался его голос. – Да куда ж вы, черти, прете?.. На меня, на меня двигайте!
Наведя порядок, парень вернулся к Дэну:
– Ну чего?
– Я хотел узнать, после кого нам выступать? – спросил Денис.
– А вы кто? – осведомился парень.
– Мы – «Левый айсберг»!
– Так… Сейчас… – Парень извлек откуда-то мятый листок. – Вы выступаете предпоследними. Сразу после «Рябинушки». – И он показал на дядьку с огромной балалайкой.
– Ясно! – сказал Дэн и махнул Фриду: – Михон, пойдем! Потусуемся пока на лесенке!
Концерт оказался довольно длинным. К тому времени, когда пришла очередь выступать «Левому айсбергу», Мишка весь измаялся. И ни с того ни с сего он начал вдруг ужасно волноваться.
– Парфен, мне кажется, слажаю я! – заявил он вдруг приятелю. – Я же на публике не выступал ни разу!
– Блин, нашел время психовать! – зашипел в ответ Дэн. – Сейчас вот «Рябинушки» про «Паранюшку, Параню» допоют – и нас объявят!
– У меня из башки все партии вылетели! – пожаловался Фрид.
– Может, тебе по репе дать? – сочувственно поинтересовался Снегирев. – Ну, чтобы там все на место встало?
– Кому тут по репе дать? – Это к ребятам подошел Хасан.
– Да вот, Михон прикалывается! – объяснил Снегирь. – Все партии, говорит, вылетели из головы.
– Это мы счас вправим! – Хасан стал закатывать рукава.
Мишке стало смешно, и его волнение улетучилось куда-то.
– Ладно, парни, все путем! – сказал он. – Я все вспомнил.
– Ну, то-то же! – буркнул Хасан.
И скоро ребят действительно позвали на сцену.
Выступление прошло на удивление гладко. У Дэна был такой кураж, что он от души оттягивался с микрофоном в руках: прыгал по сцене, словно взбесившийся кенгуру, падал на пол, снова вскакивал, пританцовывал, крутился на одной ноге… И при этом ни разу не забыл текст. Публика ревела, свистела и хлопала. Кстати, и публика-то, к удивлению Мишки, оказалась вполне нормальной: ребята и девчонки в зале были совершенно обычными. И реагировали на музыку абсолютно правильно. А на последней песне, очень заводной, под названием «Обезьянья любовь», кое-кто из публики начал даже пританцовывать в проходах, словно на настоящем концерте.
К этому времени Мишка осмелел настолько, что, позволив пальцам играть «на автомате», стал разглядывать зрителей, сидящих в зале. Сначала первый ряд, потом второй, третий… К счастью, когда Мишка дошел до четвертого ряда, песня почти закончилась. К счастью – потому, что в четвертом ряду сидела она. Девушка Мишкиной мечты. Увидев вдруг ее глаза, которые ни с чьими больше нельзя было спутать, Фрид моментально забыл, как играть. Но этого никто не заметил: песня подошла к концу, и зрители проводили группу «Левый айсберг» аплодисментами, восторженным свистом, а также криками «круто!» и «йо!».
– Это успех, парни! Это первый шаг к всенародной славе! – сообщил товарищам Дэн.
– Ага! – подхватил Снегирь. – Здорово отработали! Хотя я там слажал малость, от волнения.
– Да ладно, не переживай! – успокоил его Хасан. – Не ты один! Да ладно, все равно никто ничего не заметил!
Ребята уже загрузились в микроавтобус. Настроение у всех было радостно-возбужденным. У всех, кроме Мишки: сразу после окончания концерта он бросился в зал, чтобы найти девочку из четвертого ряда. Но та словно испарилась.