Чтение онлайн

— Милорд, Джим! Я дома!

Лорд Райвенн, выходя Фалкону навстречу, проговорил:

— Ну наконец-то! Как слетал?

— Всё прекрасно, милорд, — ответил Фалкон. — Где Джим? Он уже встал?

— Он в библиотеке, — ответил лорд Райвенн. — Сначала приведи себя в порядок и переоденься! И позавтракай.

— Да, милорд, — кивнул Фалкон.

Он лишь сказал "да, милорд", а сам, не снимая лётного костюма, плаща и сапог, бросился в библиотеку, на бегу доставая из кармана маленькую красную коробочку. Джим в белой рубашке и длинном тёплом кардигане без рукавов сидел на библиотечном диване, обложившись книгами, и читал сразу две одновременно, а появления Фалкона как будто не заметил.

— Детка! — позвал Фалкон.

Джим поднял голову, увенчанную тяжёлым венцом из уложенной кругом косы. Опустившись перед ним на колено, Фалкон протянул ему открытую красную коробочку, в которой сверкало колечко с небольшим голубоватым камнем кубической формы, сиявшим, как тысяча бриллиантов. Рот Джима приоткрылся, глаза широко распахнулись.

— Фалкон, что это?

— Это мой подарок, — улыбнулся Фалкон.

Колечко скользнуло на тонкий палец Джима. В глазах Джима засверкали слёзы, такие же яркие, как камень в нём.

Раданайт шёл в библиотеку, чтобы захватить несколько книг для своего университетского приятеля. Подходя к двери, он услышал там голоса и смех, а когда заглянул, то увидел Фалкона в лётном костюме и плаще, кружившего на руках Джима. Джим, обвивая руками его плечи, звонко смеялся, и Фалкон смеялся тоже. Потом он поставил Джима на пол и прижал к себе, и они стояли, глядя друг другу в глаза таким взглядом, что сомнений быть не могло: они были по уши влюблены друг в друга. Джим погладил Фалкона по щеке и приподнялся на цыпочки, и его полудетские губы слились с губами Фалкона в самом настоящем, взрослом поцелуе. Раданайт отшатнулся от двери и, не разбирая дороги, стремительно зашагал прочь.

В своей комнате он перевернул кресло и разбросал подушки, а потом так ударил кулаком в стену, что из его костяшек брызнула кровь. Широко расставив ноги и держась за оконную раму, он стоял, глубоко дыша и кусая губы.

Джим был на седьмом небе от счастья. Колечко с анселитом3, на которое Фалкон потратил всё, что он заработал за этот рейс, было для него дороже целой горы бриллиантов, потому что оно было доказательством глубокой и искренней любви. Целый день Джим любовался им у себя на руке, поворачивал и смотрел на свет, восторгаясь его ослепительным игристым блеском. Вечером вернулся Раданайт, уезжавший куда-то днём в дурном настроении; он посадил флаер не на крышу, а почему-то на лужайку перед домом и вышел из него странной, тяжёлой походкой. Он сразу пошёл к себе в комнату, а потом из боковой гостиной донеслись звуки органа. В них не было гармонии и красоты, как будто кто-то просто бессмысленно бил по клавишам. Джим пошёл в гостиную посмотреть и увидел там Раданайта, который в каком-то исступлении извлекал из инструмента яростные аккорды. Потом, уронив руки на колени и опустив голову, он сидел, покачиваясь из стороны в сторону. Это выглядело странно и жутковато. Осторожно приблизившись к нему, Джим спросил:

— Раданайт… Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь?

При звуке его голоса Раданайт выпрямился и повернул к нему лицо. Джим в своей жизни видел мало пьяных, но догадался, что Раданайт был пьян до чрезвычайности. Его мутный взгляд напугал Джима, и он хотел уйти, но Раданайт поймал его за руку и удержал.

— Куда ты, малыш? Погоди-ка… Что это у тебя на пальце? — Он поднёс руку Джима поближе к глазам. — Колечко! И недешёвое! Кто это тебе подарил? Отец?

— Да, — солгал Джим.

— А вот и врёшь! — вскричал Раданайт, тяжело поднимаясь на ноги. — Не отец!

Сорвав с пальца испуганного и ошеломлённого Джима кольцо, он швырнул его, и оно покатилось по ковру, сверкая камнем. Несмотря на весь свой испуг, Джим был возмущён этим до глубины души и в порыве негодования нанёс Раданайту удар кулаком, но тот, хотя и пьяный, успел уклониться, и удар пришёлся в плечо.

— Ах вот ты как! — прорычал Раданайт и влепил Джиму хлёсткую пощёчину.

Будучи пьяным, он не рассчитал силы и ударил так, что Джим не устоял на ногах, а в следующий момент в гостиную ворвался чёрный ураган и сшиб Раданайта с ног.

— Как ты посмел поднять на него руку, подонок?! — прогремел гневный голос Фалкона.

Раданайт, поднимаясь с пола, пошатнулся и ухватился за стену. Сверля Фалкона ненавидящим взглядом, он хрипло прорычал:

— Не смей… Не смей к нему прикасаться, или я убью тебя!

— Это я тебя убью, — сказал Фалкон.

Они бросились друг на друга с такой яростью, что было ясно: живым из этой схватки выйдет только один. Джим закричал, и на его крик и шум драки прибежал Криар. Увидев, что молодые господа дерутся, он позвал на помощь ещё трёх слуг — парней крепкого телосложения, и вчетвером они растащили противников.

— Безобразие, господа! — возмущался Криар. — Я немедленно доложу об инциденте милорду.

Джим рыдал, сжавшись комочком в кресле. Фалкон, подхватив его на руки, отнёс в спальню и уложил на кровать. Ещё не остывший после стычки, он расхаживал по комнате, как разъярённый тигр.

— Я ему это так не оставлю! Он за это заплатит! Я разорву всякого, кто посмеет тебя тронуть, детка, и для него исключения не сделаю!

Как глубоко ни был Джим оскорблён поступком Раданайта, при одной мысли о том, что Фалкон поступит с ним так же, как с Зиддиком, его затрясло от ужаса.

— Фалкон, не надо, — пролепетал он.

— Что значит "не надо"? — воскликнул тот, сверкнув глазами. — Я не могу допустить, чтобы ему это сошло с рук! Я вызову его, клянусь! И пусть только попробует отказаться, трус!

Джим бросился перед ним на колени.

— Фалкон, я умоляю тебя… Не надо! Он просто был пьян и не понимал, что делал… Пожалуйста, я прошу тебя, Фалкон!

Глаза Фалкона превратились в льдинки.

— Он оскорбил тебя, ударил, а ты защищаешь его? Может быть, он тебе дороже, чем я?

— Он мой брат, Фалкон! — воскликнул Джим.

Сверкнув льдинками в глазах, Фалкон вышел из комнаты Джима. Опустившись на ковёр, Джим содрогался, и из его глаз струились слёзы. В его жизни не было дня ужаснее, чем этот, думал он. Даже ночь с Зиддиком меркла перед этим. Лёд в глазах Фалкона пронзал его сердце острее и больнее, чем самый острый нож.