Чтение онлайн

— Гм, прошу прощения, — проговорил он смущённо. — Кажется, я слегка сбился с мысли.

Ещё бы ему было не сбиться! Джим, сидя на подлокотнике кресла лорда Райвенна, не сводил с него сияющих глаз, и под его взглядом лорд Дитмар окончательно смешался.

— Если уважаемые слушатели не возражают, я бы попросил о небольшом перерыве, — сказал он в конце концов. — Я смог бы восстановить логическую нить доклада и освежил бы в памяти материал.

— Да, разумеется, — согласился лорд Райвенн. — Сделаем перерыв. Я пока попрошу Криара подать чай.

Джиму было и неловко, и смешно. Он чувствовал себя напроказившим ребёнком, хотя намерения смутить лорда Дитмара у него и в мыслях не было — он просто хотел послушать. Пока гости пили чай с фруктовым пирогом, он вышел на лоджию: он и сам смутился от произошедшего с лордом Дитмаром конфуза.

Но он вышел не один: высокая чёрная фигура стремительными широкими шагами выскользнула следом за ним и встала за плечом Джима. Чувствуя спиной мурашки, Джим всё же не спешил оборачиваться: это его странным образом возбуждало. На перила рядом с его рукой легла рука лорда Дитмара.

— Джим… Дитя моё, скажите правду, признайтесь: вы сделали это нарочно?

Джим обернулся с невиннейшим видом и сказал:

— Прошу прощения, милорд… Я не понимаю.

Печальный Лорд опешил. Но, опешив, через пару мгновений он от смущения перешёл к возмущению.

— Вы не понимаете? — воскликнул он, теряя самообладание. — Всё вы прекрасно понимаете! Вы специально оконфузили меня! Готов спорить, вас это позабавило!

— Милорд, я по-прежнему не понимаю, почему вы так со мной разговариваете, — сказал Джим обиженно, отступая от лорда Дитмара. — Что я дурного сделал вам? Я всего лишь пришёл послушать умную беседу, только и всего. Не знаю, что пришло вам в голову…

Лорд Дитмар уже опомнился. Удержав Джима за руку, он привлёк его к себе.

— Простите меня, дитя моё, — проговорил он мягко и растерянно. — Я ни в коем случае не желал вас обидеть. Простите, я сам не соображаю, что говорю… Это вы так на меня действуете. Вы знаете, как я к вам отношусь, и, возможно, пользуетесь этим — может быть, бессознательно, в силу вашей юности… Вы обладаете властью надо мной и не сознаёте всей меры ответственности, которую налагает на вас эта власть. Вы шутите надо мной, тогда как мне вовсе не до шуток!

Оборвав себя, лорд Дитмар встряхнул волосами и улыбнулся. Проводя рукой по заблестевшему от испарины лбу, он проговорил смущённо:

— Прошу меня извинить, дитя моё. Беда в том, что в вашем присутствии я совершенно теряю голову. Я не могу ни рассуждать, ни думать — словом, превращаюсь в полного идиота. Нет, я вас ни в коем случае не виню… Я сам виноват. Всё это оттого что я — в моём-то возрасте! — имел неосторожность глупейшим образом влюбиться. И, — добавил Печальный Лорд, сжимая руку Джима крепче, — мне кажется, я влюбляюсь с каждым днём всё сильнее…

Гости тем временем пили чай и, вероятно, обсуждали совершенно непонятное происшествие с лордом Дитмаром, который ни с того ни с сего растерялся и не смог связно говорить. Голосов их не было слышно, но можно было предположить, о чём они так оживлённо разговаривают. Взяв лорда Дитмара за руки, Джим тихо сказал прерывающимся от волнения голосом:

— Простите меня, милорд. Я никоим образом не желал вашего конфуза. У меня и в мыслях ничего такого не было… Просто я… Знайте, что в вашем присутствии я испытываю то же самое. Моё сердце не может биться спокойно, когда я вижу вас, мысли и слова путаются… Если я невольно способствовал тому, что вы потеряли сосредоточенность, то позвольте мне попытаться вернуть вам уверенность и ясность мысли.

Приподнявшись на цыпочки, Джим осторожно коснулся губами его подбородка и обеих щёк. Их губы встретились и слились. Закрыв глаза и прильнув щекой к щеке Джима, лорд Дитмар простонал:

— Кажется, теперь я уже ни на что не способен. Вряд ли я смогу продолжить… Теперь я буду мечтать о моменте, когда наши губы снова встретятся в поцелуе. Вы отняли у меня остатки разума.

— Прошу вас, сосредоточьтесь, милорд, — прошептал Джим. — Будет жаль, если гости так и не услышат второй части вашего интересного доклада.

Печальный Лорд вздохнул.

— Боюсь, мне будет неловко… Теперь моих слушателей, скорее всего, больше интересует причина моей внезапной растерянности, нежели суть моих исследований.

— Я придам вам мужества, — сказал Джим и ещё раз поцеловал лорда Дитмара. — Ступайте и не думайте ни о чём, кроме доклада.

— После всего, что вы сделали, это будет трудно осуществить, — проговорил тот, наклоняясь к губам Джима.

Этот поцелуй был более страстный и долгий, чем предыдущие; Джим обвил руками шею Печального Лорда, а тот крепко и нежно прижал его к себе. Прервало их деликатное "гм-гм", изданное Криаром.

— Прошу прощения… Милорд Райвенн послал меня найти вас и сообщить, что гости ждут вас, ваша светлость.

— Передайте, что я сию минуту явлюсь, — сказал лорд Дитмар.

Дворецкий с поклоном удалился, а Джим и лорд Дитмар ещё полминуты стояли, держась за руки и глядя друг другу в глаза.

— Наверно, мне лучше не присутствовать, — прошептал Джим. — Я не хочу снова вводить вас в смущение.

— Нет, дитя моё, теперь ваше присутствие мне необходимо, — сказал лорд Дитмар. — Без вас я не смогу сосредоточиться.

— Как странно, — улыбнулся Джим. — Я думал, я вам только помешаю.

— Это парадоксально, но я хочу, чтобы вы мне мешали, — ответил лорд Дитмар. — Хочу видеть вас, терять голову из-за вас, сходить по вас с ума, и мне всё равно, что обо мне подумают! Без вас я не могу… Просто не могу существовать. Вы нужны мне как воздух, Джим.

Джим пролепетал чуть слышно:

— И вы мне, милорд.

Семнадцатого илине отмечали день рождения Илидора: ему исполнился год. Он уже бегал, мог довольно связно изъясняться и даже знал алфавит. Лорд Дитмар прислал ему в подарок комнатные качели, которые были поставлены в детской и стали любимой забавой Илидора. По всему дому слышался топот его маленьких ножек и его звонкий голосок, и его излюбленным занятием было увязаться за кем-нибудь и бегать "хвостиком", пока его не возьмут на руки. Глядя в его светлые и чистые глазки, Джим с каждым днём всё больше узнавал в нём Фалкона, и у него сжималось сердце. Иногда Илидор смотрел очень серьёзно и не по-детски, и Джиму казалось, будто из глаз сына смотрела на него душа Фалкона. А однажды утром малыш сказал: