Странник
Шрифт:
– Комиссар! Не будь бараном! Вызывай подкрепление! Они сейчас вас перебьют и хлынут на станцию! – заорал Бумажник.
– Скворцов! Заткни им рты, чтобы не лепили на станции свою провокационную пропаганду! Еще, чего доброго, панику поднимут среди населения! – крикнул в ответ комиссар.
– Есть! – крикнул один из бойцов, доставая из кармана куски грязных тряпок и, видимо, намереваясь в буквальном смысле заткнуть ими сталкерам рты.
А шум уже был совсем рядом.
– Внимание! Вы приближаетесь к границе Союза Советских Социалистических Станций! – услышал Сергей голос комиссара, усиленный жестяным рупором. – Остановитесь!
– Убери от меня эту дрянь, – поморщился Маломальский, отшатнувшись от грязной скомканной тряпки, которую пограничник уже собрался запихнуть ему в рот.
– А прикладом в зубы не хочешь?! – рявкнул боец.
В туннеле открыли огонь. Шум выстрелов ворвался на станцию, и было слышно, как пули лязгают по бронещитку дрезины. Два бойца резко развернулись в сторону заставы, тревожно переглядываясь. Не долго думая Сергей подскочил к тому из них, у которого на плече висел его автомат, и врезал ему лбом по переносице. Пограничник рухнул на красно-черный гранит станции, оставив оружие в руках сталкера. Его товарищ отпрыгнул и, подняв винтовку с наставленным на Сергея стволом, передернул затвор. К счастью, Странник вовремя дернул ствол ружья вверх. Грянул выстрел. Пуля врезалась в потолок, посыпалась штукатурка, а Странник отдернул руки и уставился на свои отбитые выстрелом ладони. Боец ударил его прикладом по голове и тут же сам получил от Бума автоматом.
Первый красноармеец, придя в себя, вскочил и набросился на Маломальского сзади, обхватив его руками и стараясь повалить на пол. Резко дернув голову назад, Сергей двинул пограничнику затылком по уже и без того пострадавшему носу. Боец снова рухнул на гранит.
– Падла фашистская! – прорычал он, выдергивая из сапога нож, однако сталкер наступил ему на руку и, склонившись, прошипел:
– Баран! Беги за подмогой! Здесь же сейчас резня будет! Они вам двадцать второе июня по второму кругу устроят!
Маломальский осторожно убрал руку. Боец тут же вскочил и накинулся на него. Парировав атаку, Сергей отвел руку с ножом в сторону и ударом кулака отправил бойца в нокаут. Рана, нанесенная стигматом, заныла от резкого движения.
– Ну что за ишак! – сморщился сталкер от боли и досады на непонятливость красноармейца. В это время второй боец дернул его снизу за ноги. Не ждавший такого подвоха Бум рухнул на распростертого на граните первого погранца. Мелькнуло лезвие ножа… Но, прежде чем красный успел вонзить клинок сталкеру в живот, воздух с уханьем рассек винтовочный приклад, хрустом впечатавшийся красноармейцу в челюсть. Странник!
На заставе грохотал пулемет. Из туннеля выскочил белый как мел комиссар.
– Это провокация! Не поддаваться! – истерично вопил он, в ужасе оглядываясь через плечо.
Снова шквал автоматных и ружейных выстрелов. Град свинца, бьющий по дрезине. Пулемет смолк, зато раздались победные выкрики фашистов.
– Страныч! Хватай того, а я этого! Надо утащить их подальше, иначе разорвут!
Толпа уже штурмовала станцию. Комиссар заметался, сорвал с себя повязку и отбросил в сторону фуражку. Поняв, что убежать ему не удастся, он упал на колени и поднял руки.
– Сдаюсь! Сдаюсь, не убивайте! Я против большевиков! Против «совка»!
Один из фашистов прошил его очередью из автомата. Другой, пробегая мимо, проломил умирающему голову куском стальной трубы.
В это время Сергей и Странник как раз достигли жилого участка станции.
– Люди! У кого оружие – выходите! У кого нет, бегите! – орал Маломальский.
Из палаток и будок выскакивали ничего не понимающие жители: мужчины, женщины, дети, старики. Нацисты уже ворвались на платформу и с воплями неслись прямо на них.
Странник тащил за собой одного из бойцов, то и дело озираясь на ворвавшуюся на станцию оголтелую толпу – видимо, искал носителя мозза. Из ближайшей палатки выскочил, на ходу надевая старый ватник, какой-то старик. Один из фашистов прыгнул с разбегу, сбивая его с ног, и несколько раз ударил куском арматуры по голове. Из соседнего жилища выбежала женщина, прижимая к себе тряпичный тюк с вещами. Она кричала что-то в распахнутую палатку – кого-то звала. Фашист проломил голову и ей. Затем сделал то же самое с появившимся вслед за матерью ребенком. На губах зверя играла торжествующая улыбка: он явно упивался происходящим.
– Ну нет! – зарычал Сергей, выпуская обморочного пограничника. – Последней мразью буду!
Встав на одно колено, он снял автомат с предохранителя, тщательно прицелился и одиночным выстрелом прострелил нацистскому отморозку голову.
– Уходи, Стран Страныч! – рявкнул Бумажник. – Это не твоя война! Это человеческие разборки! Вали отсюда!
Один из пограничников пришел в себя и бросился бежать. Сергей проводил взглядом его и особенно – свой рюкзак, по-прежнему висящий у красноармейца за плечами. Второй пограничник тоже зашевелился. Маломальский ожидал уже, что он также бросится наутек, но не тут-то было. Лежа на полу и держась рукой за голову, боец осмотрелся. Затем резко расстегнул ремень и, намотав его на кулак, вскочил навстречу врагу.
– За нашу Советскую родину! – кричал он. – Смерть фашистским оккупантам!
Первый же удар пряжки с пятиконечной звездой разбил лицо одному из нападавших.
– Назад! Дурак! – крикнул Сергей и подстрелил очередного нациста, кинувшегося на пограничника с заточкой. Красноармеец, проигнорировав его, хлестнул ремнем следующего врага, выбив ему глаз. Это оказалось последним, что он успел сделать в своей жизни: выстрел из обреза двустволки свалил отчаянного пограничника на пол, и его тело тут же исчезло в толпе фашистов.
– Черт! Ну где же их армия?! – прорычал Маломальский. – Странник! Отходим!
Они кинулись в сторону трех эскалаторов, ведущих в верхний вестибюль. Краем глаза Сергей заметил, что впереди на путях стоит еще одна дрезина, и куда больше той, что на заставе. Возле нее столпились несколько красноармейцев. Они судорожно поводили стволами кустарного производства, но так и не решались стрелять: риск попасть в своих был чересчур велик. В их сторону быстро, как мог, ковылял одноногий старик с костылем.