Странники
Шрифт:
– Спацаллани - это Рушер?!
– воскликнула она, и тут до неё дошла серьёзность всего происходящего. Все джентльмены молча поклонились.
Это же Рушер! Калвин Рушер! Как она могла не догадаться?! Это же его размах - загрести себе всё разом! И Рушер оставил ей всё!
Вне себя от изумления, Алисия посмотрела на шестерых мужчин, которые взирали на неё преданными глазами и ждали приказаний.
– Когда я вступаю в права наследства?
– хриплым голосом спросила она.
– С этого момента.
– Я могу всем этим распоряжаться, как будет мне угодно?
– продолжила она, всё ещё ожидая какого-нибудь подвоха.
– Господин Спацаллани отдал всё в вашу безусловную власть.
Она не нашлась, что ответить, и опустила глаза. Все эти бумаги, все эти астрономические цифры - стоит ли за ними что-либо реальное? Или это только сон, который однажды ей приснился. Сон, в котором она была хозяйкой маленького королевства. Сон, который изредка напоминал о себе в беспокойной предутренней дрёме.
Алисия сдвинула все бумаги, нашла на столе пульт дистанционного управления и включила телевизор - канал новостей.
Там шло мелькание кадров. Захлёбывающийся голос диктора вещал о наиглобальнейшей новости, потрясшей всю планету. Великий, таинственный Спацаллани, о личности которого почти ничего не известно, и который неизвестно куда пропал, объявил наследника своего фантастического состояния. Никто даже не может и приблизительно сказать, какова степень влияния Спацаллани на жизнь планеты. И вот теперь средства массовой информации, наконец, могут известить мир о давно волнующей всех тайне: кого Великий Спацаллани назначил своим преемником.
Раздалась музыка, в которой Алисия без труда узнала бравурно аранжированное звучание одного из своих космических шоу - "Императора страсти". Один за другим появлялись на экране знакомые и незнакомые лица, взволнованными голосами они вещали о некогда знаменитом шоу на Бродвее - хвалили, восхищались, умилялись.
Выплыла откуда-то физиономия первого актёра на роль Аргентора. Раздобревший красавец охотно рассказывал о своих приятельских, если не более, отношениях с Железной Алисией. Когда-то этот мелкий жиголо бессовестно обобрал её, воспользовавшись слабостью партнёрши к красивым мужчинам. Теперь он с явным заискиванием подмигивал в объектив, видимо, надеясь на примирение.
Потом вышли в забег рысистые молодые театральные критики, которых мало кто знал по именам, но которые вились, как мошкара, вокруг мало-мальски известного события в столичной тусовке. Вся эта алчная, как стая саранчи, масса жаждет одного - зелёных. Не получив желаемого, они смачно гадят на головы своих жертв, что и составляет их профессиональный заработок. Теперь они все, как один, поспешно блеяли с экрана свои запоздалые дифирамбы сверхновой звезде шоу-бизнеса, автору бессмертных космических опер.
Алисия переключила канал - всё те же рожи. Ещё один - тот же результат.
– Значит, вот как?
– глухо проговорила она.
– Значит, звезда? Значит, мои постановки - классика шоу?
Она пристально осмотрела почтительно застывших распорядителей всех её бесчисленных богатств. Точь-в-точь как когда-то придворные в маленьком королевстве. Она узнала эти прозрачно-честные глаза, глядящие с бесконечной преданностью. Всё совершенно, как тогда... Но всё намного, намного грандиознее. Ни в каком волшебном сне она не могла придумать тех поистине космических возможностей, что подарил ей Рушер. Он подарил ей безмерное богатство и вечную жизнь. Она единственная, кто не ошибся в нём! Калвин Рушер - бог! И он подарил ей всю планету.
– Знает ли хоть кто-нибудь, помимо вас, что я фактически хозяйка планеты?
– с усмешкой спросила Алисия у шестерых мужчин.
– Пока нет. Но можно прямо завтра объявить на весь мир, что вы не просто самая богатая женщина в мире, а единственная его владычица. Нет армии, способной выступить против вас. Нет правительства, неподвластного вам. Всё готово - дайте только знак. Любая ваша воля.
Они явно были готовы на всё, в их преданных глазах горело выражение готовности идти и, если нужно, спалить весь мир к чёртовой матери, если это
развлечёт мадам Алисию. Они преданы ей безгранично: любой её жест, любое желание, мимолётный каприз... Они прямо-таки нацелены на действие.
И тут Алисия вдруг поняла, в чём дело. Она вспомнила: Киборги! Такими были Киборги, или Синкреты! В них было вплавлено послушание воле Рушера! Спацаллани создал армию мозговых синкретов - вот в чём причина его успеха!
Перед внутренним взором Алисии вдруг развернулась грандиозная картина: по всей Земле, под землёй, под водой, в космосе работают хорошо налаженные заводы Рушера. Миллионы и миллионы слаженно трудящихся муравьёв. Они, как армия, составлены в иерархию - как некогда в её маленьком королевстве. Всё чётко контролируется, всё предельно организовано. Всё отменно функционирует. Никаких забастовок, никаких профсоюзов. Никаких требований о повышении зарплат и никаких зарплат - работа за кусок пищи и угол. И никаких законов, кроме воли Рушера.
Наверное, никто в этом мире даже не подозревает, что доживает последний день своей призрачной свободы. Что вокруг всего населения планеты уже сжался невидимый кулак нового миропорядка. Они всё ещё пытаются играть в свои жалкие игры, всё ещё суетятся, всё ещё интригуют - пытаются урвать себе кусочек благополучия. Все эти подхалимы, лизоблюды, подлипалы, которые ещё вчера готовы были разорвать её на части! Все они отрывали по куску от Алисии Морешо, чтобы подобно крабам утащить свою добычу в укромное место и насладиться её мучениями! Год за годом они терзали её сердце и банковский счёт! Они подтачивали её бизнес, её маленькое театральное королевство снаружи и изнутри - множество и множество завистливых крыс и прожорливых тараканов!
– Ну, сукины дети!
– с яростью заговорила Алисия, поднимаясь из своего по театральному помпёзного кресла.
– Ну, теперь они у меня попляшут варьете! Теперь я всем устрою шоу! Искусство?! Высокое искусство?! Теперь они нажрутся высокого искусства! Им идеалы подавай, им нравственности отсыпь в ладонь! Им, видите ли, нужна духовность! Они говорили, что мои постановки примитивный балаган в блёстках!
Она в бешенстве выкрикивала эти слова, не замечая ничего вокруг, но вдруг так же внезапно пришла в себя и в упор спросила у директоров: