Чтение онлайн

Я найду увиденный сегодня дом. Уверена, что найду тот дом из прежней жизни. Главное, что он находится в этом городе!

Почему отец скрыл от меня, что мы жили здесь?

— Это все проделки Сергея, — заявил Кристоф, передавая мне кружку с шоколадом. Дома не оказалось согревающих трав, а жаль! Потому что я никак не могла согреться, даже сидя в вязаном свитере и укутавшись маминым пледом. — Сергей очень старый вампир, наверное, самый старый в Северной и, возможно, Южной Америке. Он прибыл на наш материк из Европы после войны.

— После какой войны? — поинтересовался Грейвс, устроившийся возле меня у кухонной стойки.

— Конечно, после Первой мировой, а не той, которая стала прикрытием геноцида, устроенного ужасным маленьким австрийским капралом, — терпеливо пояснил Кристоф, награждая Грейвса испепеляющим взглядом и ставя на кухонную стойку свою кружку. — Сергей тогда выпил изрядную порцию крови на полях сражения под городами Лодзь и Горлице-Тарнов. До этого он не пользовался большим авторитетом среди вампиров, но во время войны что-то в нем изменилось. Вскоре он переехал в Америку и с тех пор сеет зло. Сергей убивает ради еды и забавы, он делает вампирами всех подряд ради увеличения численности своего племени. Мы давно выслеживаем его.

— Мы? Кто это «мы»?

Я с удивлением посмотрела на Кристофа.

— Братство, конечно же. Кстати, твоя мама была одной из нас.

Он произнес эту фразу обычным тоном, будто сообщал очередные планы на сегодняшний вечер.

— Что? — поразилась я. — Что за черт? — Сначала мама оказывается охотником на вампиров, теперь братство какое-то приплели. Что Кристоф вообще знает о ней? — Она давно умерла.

— Верно. Единственная светоча за шестьдесят лет. Сергей даже выполз из своего тайного убежища, чтобы самому убить ее. Несмотря на появившуюся с годами слабость, она серьезно ранила Сергея, но, к сожалению, он расправился с ней без жалости.

Что-то ужасное и скрытое в глубинах сознания выплыло наружу на короткое мгновение. Поиграем в прятки, Дрю! И потом биение, как пульсирующее сердце, все быстрее и быстрее, ближе и ближе. Я отмахнулась от набежавших мыслей, ведь это просто сон, верно? У меня сейчас совершенно другие проблемы!

Стоп! Погодите-ка минуточку! Сначала хотелось бы узнать ответ на первый вопрос, а потом можно переходить и к другим делам.

— А зачем отец звонил тебе, Кристоф?

Выражение его лица переменилось, и, хоть убейте меня, не знаю, как это описать.

— Мне кажется, он наконец-то понял, что нужен Братству. Но он обвинил нас в смерти твоей матери и, видимо, решил, что простой смертный сделает то, что оказалось не под силу нам, потому и отправился на охоту один.

Я не сводила пристального взгляда с кружки, в которой дымился горячий шоколад. Что ж, звучит правдиво. Папа, если честно, словно с ума сошел после маминой смерти, а я над этим не задумывалась. Мама умерла не дома, и я ничего не видела.

Или видела?

Помню бледное решительное лицо отца, спорящего с бабушкой, наверное, в первый раз на моей памяти. В большинстве случаев бабушка либо соглашалась с отцом, либо делала, как считала нужным, не делясь с ним своими соображениями.

В тот день мы приехали в бабушкину хижину среди ночи, и они поругались. Мы с отцом ехали в грузовике с открытыми окнами, и прохладный воздух с ночных гор беспрепятственно проникал в салон, смешиваясь со звуками урчащего двигателя. Когда мы останавливались, пахло землей, свежескошенной травой и ночной прохладой. Я тогда очень устала, поэтому свернулась на сиденье калачиком и сосала большой палец, хотя была уже большой девочкой.

Это самое отчетливое воспоминание из раннего детства, утопающего в тумане противоречивых впечатлений от окружающего мира, который я лишь позже стала воспринимать более осмысленно. Вы не ошибетесь, предположив, что взрослеть я начала, ощущая прохладу зимнего воздуха, слушая щелканье бабушкиной плиты и вбирая запахи жареной глазуньи. Милая бабушка сразу принялась готовить именно это любимое папино блюдо, как только мы свернули на пыльную проселочную дорогу, бегущую то вверх, то вниз по холмам к бабушкиной хижине.

Бабушка тогда очень громко кричала:

— Что собираешься делать, Дуайт? Только учти, ребенок слишком мал, чтобы знать правду!

Ей отвечал папин охрипший от слез голос, хотя даже представить невозможно, чтобы папа плакал:

— Она мала, и поэтому мы приехали к тебе. Никто до нее здесь не доберется. Можешь меня ненавидеть, старушка, но я делаю все, что могу.

А когда я со слезами умоляла папу, чтобы он взял меня с собой, он с грустной улыбкой ерошил мои волосы и отвечал:

«Чуть позже, принцесса. Сначала подрасти чуток!»

Бабушка лишь недовольно фыркала сквозь плотно сжатые зубы, а когда папа уехал, загрузила меня по горло работой по хозяйству. В хижине никогда не переводились домашние дела! Возможно, бабушка просто считала, что работа не даст скучать и грустить по отцу.

Однако, сгребая сено, собирая лесные ягоды или помогая солить поросячье мясо, я не переставала думать об отце. Все ждала, когда он вернется. Детскую душу согревала надежда, что совсем скоро он заберет меня с собой.

Детские воспоминания не решат нынешних проблем. Надо сконцентрироваться на настоящем! Думай, Дрю. Что бы спросил отец у этого красавчика, будь он на моем месте?

— И что это за братва такая?

— Братство, — поправил Кристоф величественным тоном. — В него входят профессиональные охотники, в основном дампиры из клана Курос. Правда, есть несколько представителей из его рода. — Он вяло махнул рукой в сторону побледневшего Грейвса. — Они нам помогают.

— Так ведь он — лупгару, — пришла я на выручку своему другу. — Оборотень всего лишь наполовину, сильнее и быстрее человека, но уступает по силе настоящему вервольфу. Мы уже раскопали некоторые сведения. В конце концов, не совсем мы идиоты!