Чтение онлайн

– Он чего-то отчаянно желал… – прошептала Зоя. – Просто умирал от желания заполучить это…

– Моей смерти он желал, чего же еще.

Поскольку говорила она сама с собой, то вздрогнула и повернулась. Итан у стола перебирал какие-то фотографии.

– Что это?

– Иди, взгляни.

Зоя приблизилась и встала напротив, отделенная от него столом. Итан повернул к ней то, что оказалось фотокопиями газетных статей. Некоторые были трехлетней давности, некоторые почти совсем свежие, но обязательно из лос-анджелесских газет. Первый же заголовок заставил Зою покрыться ледяной испариной.

«Смерть в открытом море.

Тело Саймона Уэндовера, в прошлом главы частной инвестиционной компании, было выловлено сегодня утром в заливе Санта-Барбары. По предварительной версии, он упал с борта собственной яхты, на которой три дня назад отплыл в открытое море.

Полиция опросила персонал дока, где обычно стояла на причале яхта Уэндовера. Все единодушно утверждают, что тот предпочитал плавать в одиночку и отлично управлялся с такелажем, даже по ночам.

Имя Саймона Уэндовера прогремело в прессе примерно месяц назад, когда на заключительном заседании суда он был оправдан по всем пунктам обвинения в убийстве Дрю Труэкса, владельца компании «Трейс энд Стоун индастриз».

За ходом судебного процесса с живым любопытством следила вся южная Калифорния, в том числе из-за ряда разоблачений касательно недавних финансовых сделок обвиняемого. Возникший при этом скандал негативно сказался на имидже нескольких крупных инвесторов и подорвал доверие акционеров компании…»

Зоя взяла другую копию, намереваясь лишь бегло просмотреть статью, но последний абзац привлек ее внимание.

«…полиция признала, что вскрытие, в самом деле, обнаружило в крови погибшего следы сильного наркотика».

Она подняла глаза и поймала выжидающий взгляд Итана.

– В числе прочего Уэндовер промышлял и наркобизнесом, – заметил он спокойно. – Причем сам лично пробовал товар.

– Случается сплошь и рядом, – согласилась Зоя. – Такой уж это рисковый бизнес.

И занялась следующей статьей.

«…поэтому следствие склоняется к выводу, что именно большая доза наркотика послужила косвенной причиной смерти Саймона Уэндовера. Никаких признаков стороннего вмешательства не найдено».

– Меня одним из первых вызвали для дачи показаний, – сказал Итан, шурша фотокопиями. – Но у меня было несокрушимое алиби.

– Ни минуты не сомневаюсь, – сказала Зоя, а про себя подумала: у кого и быть, как не у него. Он, прежде всего, неглуп.

– Думаю, никто особенно не рвался заводить дело об убийстве, – продолжал Итан. – Полиция не хуже моего знала, что это за птица.

Закончив просмотр, Зоя взяла еще одну внушительную стопку документов, на сей раз распечаток фотографий Итана, явно с газетных страниц. На одних он в суде отвечал на вопросы со свидетельской скамьи, на других входил или выходил из здания суда вместе с Бонни. На одной его даже запечатлели покидающим роскошную, предположительно серебристую «БМВ». Вот он переступает порог бизнес-центра, выстроенного в ультрасовременном стиле, с вывеской сбоку – «Труэкс секьюритиз», внушительными стальными буквами.

– Помнится, фотографы не покидали здания суда все время процесса, – пояснил Итан. – Так и мельтешили вокруг. Осадили не только мою контору, но и дом, где жила Бонни с детьми.

– Что за кошмар для всех вас! – посочувствовала Зоя.

– Не люблю об этом вспоминать. – Итан отмахнулся, давая понять, что хочет закрыть тему, и принялся осматривать номер. – Знаешь, что интересно? Вот Уэндовера не стало, и я думал, что это поставило точку на всей истории. Сама видишь, как сильно можно ошибаться.

– Давай рассуждать логически. Если кто-то, в самом деле, пытается отомстить и если верить Гарри, что это не один из тех, кто когда-то выжил тебя из Лос-Анджелеса, тогда кто это может быть?

– Не знаю.

– Как насчет кого-нибудь из родственников Уэндовера? Или друга? Кого-то, кто до сих пор скорбит о нем?

– Родственников у него не было, назвать кого-то его другом тоже не могу. – Итан присел на корточки и заглянул под продавленную кровать. – Это был одиночка, классический пример одиночки, до такой степени, что его фото можно было, смело поместить в словаре под этим словом. Можешь мне поверить, я проверял, причем заглядывал в его прошлое чуть не со дня рождения. Мать, наркоманка, умерла, когда ему было три года. Отца не знает. Рос в детском доме, потом у приемных родителей, которые менялись чуть не каждую неделю. Ни друзей детства, ни домашних животных, ни продолжительных отношений, ни детей.

– Но он ведь был женат?

– Зачем? Ему довольно было рядом хорошенькой мордашки. Менял женщин как перчатки, а от брака шарахался как от чумы.

Из мебели, кроме кровати, стола и стула, в номере была только прикроватная тумбочка, совершенно пустая.

Во встроенном шкафу в армейском порядке висели вешалки с белыми рубашками и черными брюками, одинакового кроя и, вероятно, фирмы. В углу стоял вещмешок цвета хаки.

– Что за аккуратный и педантичный человек! – высказалась Зоя.

– Я бы сказал, армейский.

– Почему ты так уверен?

– Выправка. Это мне сразу бросилось в глаза. – Наскоро обшарив карманы каждого предмета одежды (понятное дело, там не оказалось даже мятой бумажки от жевательной резинки), Итан расстегнул вещмешок. Зоя, предвкушая важные открытия, подступила ближе и была разочарована, увидев, что внутри пусто.

– Черт! – в сердцах сказал Итан, потом призадумался. – Странно… Бранч оставил одежду на вешалках, а из мешка все забрал…

Он поднялся и направился в крохотную, чуть побольше шкафа, ванную. Постояв с минуту и оглядевшись, хмыкнул.

Зоя уже научилась различать его хмыканье. Данный звук означал, что что-то не стыкуется, причем по большому счету. Она подошла и тоже обвела взглядом ванную, а вернее, совмещенный санузел. На полке красовались все необходимые предметы туалета; бритвенный прибор, крем для бритья и лосьон, зубная паста – но они были настолько безликие, что каждый мог быть куплен в любой мелочной лавке страны.

– Не оставил нам никакой зацепки.

– Это само собой. Я думаю о другом. – Итан для проформы перевернул и потряс, пустую корзину для мусора – Номер такой чистый, словно его вылизали.