Чтение онлайн

Он даже остановился, внезапно поняв, что отлично знает, каково это – качаться на таких вот качелях. И что синие справа ходят туго, а вот ближайшие, зеленые, даже почти не скрипят. Холодок, вызывающий дрожь, словно прикосновение бесплотного духа, пробежал по спине, оставляя за собой след мурашек, несмотря на знойный день, и Кит стиснул зубы, предчувствуя начало ненавистных «глюков», как он сам их называл. Мощное дежавю, потом холод, потом…

Этого призрака с ледяными ладонями он знал лет с пяти. А может, и раньше, просто не помнил. Призрак приносил ему странные сны, которые потом кусочками пазла вкладывались в его реальность. Кит часто не помнил этих снов. Утро туманило их, отвлекая от призрачных тревог, но в определенный момент воспоминания возвращались. Вот и сейчас.

Тогда была, а точнее, еще будет ночь.

Ночь. Не по-летнему холодная и полная озверевшего комарья. В выбоине в центре площадки горит костер, подкормленный иглами и тонкими сухими ветками. Пахнет жареными сосисками, скрипят качели. Зеленые заняты, но кто сидит на них – не разглядеть. Видно только сброшенные на землю стоптанные сандалии с заклепками, утонувшие в пыли и сосновых иглах.

Две тени кружатся по ту сторону огня в странном медленном танце, копируя движения друг друга. Лиц не разобрать. Только в один миг мелькает что-то желтое в свете костра и тут же пропадает.

Ветер снова пробежался над лагерем, и Кит вернулся в реальность, в жаркий, пахнущий сосновой смолой полдень. Вот только желтое пятно впереди, на детской площадке, не пропало. Кит едва сдержался, чтобы не рвануть туда, но вовремя остановился. Это вполне мог быть пакет из-под чипсов или еще какой-то ерунды.

В двухэтажной громадине лагерного корпуса – холодном при любой погоде, побитом жизнью здании с большими пыльными окнами, гулкими коридорами, мумиями мух на подоконниках – царила давящая унылая тишина. Потому что четверо сидящих по разным помещениям людей просто не могли заполнить звуками такое пространство.

Они жили здесь пять дней. Вяло знакомились, шатались по территории, ходили в столовую, скучали, но лагерь не покидали. Почему-то. У каждого находились причины, которыми он ни с кем не делился. Впрочем, тут никто ни о чем и не расспрашивал.

На всей территории – гектаров пять, а то и больше – не было никого, кроме них, четверых. Разве что насекомые, птицы да верткие белки, изредка мелькающие в ветвях.

Пакость, расслабленно вытянув ноги, сидел на ступеньках между вторым и первым этажом, прямо на грязной, вытертой лестнице и со скуки курил вторую сигарету подряд. Он уже час бесцельно пялился в окно, наблюдая, как треплет ветер крону реликтового тополя, которые тут росли почти на каждом шагу.

Пакость был высоким и костлявым типом с большими ладонями, выпирающим кадыком и сутулой спиной. За эти пять дней он уже напрочь забыл, с какими надеждами пришел сюда, и просто проживал день за днем, обещая себе завтра уехать. Но завтра превращалось в сегодня, а он даже не спешил собирать вещи. Потому что было лень. Потому что тут было так тихо. Потому что никто на него не орал и не обвинял ни в чем.

Курить не хотелось до тошноты, но Пакость курил. Потому что никак не мог придумать другого занятия. Да и нравилось ему это нарушение порядков. Выдыхать клубы сизого табачного дыма там, где раньше это делать строго запрещалось.

Когда внизу послышались чьи-то гулкие, тяжелые шаги, он сначала не обратил на это внимания. Лис и Немо куда-то ушли с самого утра, так что пугаться не следовало. Но когда вошедший, рассеянно потоптавшись в холле под лестницей, где кроме ободранных стендов и пожелтевших рисунков ничего не было, направился к лестнице, Пакость медленно затушил сигарету о ступеньку. Места были глухие, территория не охранялась. Мало ли кого принесло на огонек…

Однако стоило пришельцу показаться на лестнице, как напряжение отступило. Набыченный коренастый парень в темной футболке и с рюкзаком за спиной был явно из их племени. Воспаленные от мучительной бессонницы глаза, глубокие носогубные складки и опущенные уголки рта придавали ему совершенно изнуренный вид.

– О, да у нас пополнение, по ходу… – оскалился Пакость, обнажая желтоватые от курева зубы. – Поздновато тебя принесло…

Новичок остановился, одарив его хмурым, напряженным взглядом из-под темных бровей. Он молчал долгих несколько секунд, словно прикидывая, что из себя представляет встреченная преграда. Преграда в свою очередь так же изучающе разглядывала его всего, от старых кроссовок до квадратной нижней челюсти и коротко подстриженных темных волос. Новенький весь был какой-то квадратный. Невысокого роста, но широкоплечий, с короткой шеей.

– Привет, – крайне неохотно нарушил молчание пришелец. Голос у него оказался глухой и хрипловатый. Сразу видно, тот еще молчун. – Где тут можно начальство здешнее найти, не знаешь?

– Кого? – хохотнул Пакость, поднимая со ступеньки полупустую мятую пачку. – Начальство? Тут лет десять-двадцать уже никого нет… А тебя родители на отдых отправили, да?

Он с удовольствием заметил, что лицо незнакомца от растерянности на секунду стало по-детски беззащитным.

– А ты тогда что здесь делаешь? – с каплей раздражения спросил пришелец, вновь нахмурившись.

– Я? – Пакость снова усмехнулся. – А мне по фигу, есть здесь кто-то или нет. Мне и так хорошо.

– Понятно. – Последнее новичок уже процедил сквозь зубы.

Пакость был готов к драке, к перепалке, к конфликту, которым мог бы хоть на несколько минут всколыхнуть это серое болото, однако незнакомый парень просто развернулся и поспешил вниз. Широкие шаги выдавали кипящий внутри гнев.

– Эй! – Пакость свесился с перил, но пальцы только мазнули по рукаву темной футболки. – Ты чего нервный такой? Да расслабься! Ты ж из наших небось, пополнение местного цирка уродов? Так располагайся! Вон места как грязи. Эй!

Голос его эхом разнесся по пустому, выложенному серой плиткой холлу. Новичок дошел до середины холла и только потом обернулся. С двух сторон от него темнели черные норы коридоров пустого первого этажа.

– Что значит из «ваших»? – раздраженно спросил он, пряча руки в карманы темных джинсов. – Я тебя вообще не знаю!

– Да я-то тут при чем, – фыркнул Пакость, свесившись с перил еще сильнее, чтобы лучше видеть. – Тебя почему пригласили? Это все бред и психушкой попахивает, но у каждого из тех, кто тут торчит, есть что-то, из-за чего он сюда приперся. Что в тебе такого?