Чтение онлайн

— А раньше тебе случалось присматривать за мной во время грозы?

Он посмотрел в ее сторону.

— Раньше мы пережидали грозу не так.

От явного подтекста его слов огонь, тлевший внутри Элоиз, вновь вспыхнул ярким пламенем.

— Ты, вероятно, старался развлечь меня?

— Я делал все, что мог, — сказал он. Его голос выдавал волнение, и Джонатан резко повернулся к окну.

Она бы не возражала, если бы он и сейчас делал все, что мог! Несмотря на то что Джонатан сидел, повернувшись к окну и вглядываясь в темноту, во всем его облике чувствовалось нетерпение. Роль сиделки была ему явно не по душе. Может, все-таки попросить его уйти? — подумала Элоиз. Но новый оглушительный раскат грома заставил ее отказаться от этой мысли.

Нужно заснуть, решила она. И проснуться избавленной и от грозы, и от Джонатана. Только она стала укладываться поудобнее, как молния осветила все вокруг. Элоиз оставила мысль о сне и вновь села, чувствуя напряжение во всем теле.

Просто не обращай на него внимания, приказала она себе. Но сказать гораздо легче, чем сделать. Она видела его отражение в зеркале и, сколько ни убеждала себя не смотреть туда, никак не могла оторваться. Невыносимым было и молчание, воцарившееся в комнате. Злясь на свою несдержанность, она спросила:

— А что пугает тебя?

— Ты. Я думал, ты предсказуема, а оказалось наоборот. — Он нахмурился, словно рассердившись на себя за откровенность. — Я виноват в случившемся. Мне не надо было обучать тебя езде на мотоцикле.

Так вот в чем причина его решения не оставлять ее до полного выздоровления! Он чувствовал свою вину. Холодок пробежал у Элоиз по спине.

— Мне не хочется, чтобы ты чувствовал себя виноватым. Я должна сама отвечать за свои поступки.

— Тебе такие поступки не свойственны. Ты женщина практичная и деловая, — сказал он, продолжая смотреть в окно.

Джонатан избегал взгляда Элоиз, и это дало ей повод подумать, что он не хочет с ней разговаривать. Она попыталась молчать, но не выдержала:

— Ты говорил, что наш брак был очень непрочным. Неужели одна из причин этого — моя практичность?

Он пожал плечами.

— У меня никогда не было иллюзий насчет прочности нашего брака. И не я один сомневался в его долговечности. Ты сама довольно скептически относилась к нашему союзу. Я помню, как ты сказала, что наш брак продлится до тех пор, пока обе стороны не получат ту выгоду, на которую рассчитывали.

— Рассчитывать на взаимную помощь вовсе не означает искать выгоду.

— Я понял очень давно, что не надо рассчитывать ни на чью помощь.

— Может быть, тебе просто попадались не те люди?

Его лицо стало суровым.

— Те люди попадаются очень редко.

— Но ведь Клайду ты доверял?

— Это совсем другая история, — ответил Джонатан, вновь повернувшись к окну.

Как бы ей хотелось, чтобы он также доверял ей, подумала Элоиз, глядя на его профиль. Да, конечно, он был далек от совершенства, но на него можно положиться, размышляла она. Он не подведет. Но у их союза довольно короткая история. Она так коротка, что Элоиз ее даже не помнит.

Но может быть, она ошибается? Может быть, ей хочется верить в его достоинства, потому что она вышла за него замуж? Не очень приятно сознавать, что в выборе мужа главную роль сыграла похоть.

Чувствуя страшную усталость, она прилегла на подушки и закрыла глаза.

Луч солнца, проникнув в комнату, разбудил Элоиз. Уткнувшись в подушки, она вспомнила грозу и поняла, что уснула прежде, чем все стихло. Она осторожно посмотрела в сторону окна, с некоторым сожалением думая, что увидит пустое кресло. Но нет! Джонатан спал, сидя на прежнем месте.

Встав с постели, Элоиз тихо подошла к креслу, боясь разбудить мужа. Вероятно, с такой осторожностью подходят к спящему льву.

Ей хотелось коснуться его взъерошенных волос, потереться щекой о его щетину. Но больше всего ей хотелось вновь оказаться в его объятиях и почувствовать себя в безопасности, как это было прошлой ночью. Однако, вспомнив, что пребывание в этой комнате было ему в тягость, Элоиз подумала, что ни о какой безопасности не может быть и речи, когда она рядом с ним.

Чтобы не потревожить Джонатана, она решила одеться в ванной, оставив его в комнате одного. Не стоит его будить, подумала она. Но, взглянув на него еще раз, Элоиз устыдилась. Судя по его виду, ему было неудобно спать в кресле. Наверняка шея и спина затекли, и в этом ее вина.

— Джонатан, — прошептала она.

— Элли? — ласково произнес он.

Внутри у нее все перевернулось. Кого он называл этим именем? Ее или какую-то другую женщину?

Он стал распрямляться и застонал. Да, утром ему придется несладко, все мышцы будут болеть, подумала она.

— Элли, — повторил он, открыв глаза и с тревогой глядя на Элоиз.

Голос его звучал нежно.

Но через мгновение выражение его лица изменилось — оно стало суровым. Джонатан отвел от Элоиз взгляд и рукой убрал волосы со лба.

— Кажется, гроза позади, — сказал он, поднимаясь с кресла.

— Джонатан, — повторила она, все еще находясь под впечатлением нежности, с какой он произнес имя «Элли».

В ответ Джонатан отрешенно посмотрел на нее.

— Мне нужно работать, — сказал он, направляясь к двери.

Оставшись одна, Элоиз коснулась спинки кресла, в котором он только что сидел. Ткань все еще хранила его тепло. Джонатана уже не было в комнате, но в ушах Элоиз продолжал звучать его нежный голос. Она была уверена, что именем «Элли» он называл только ее.

Почему же она ничего не может вспомнить? Элоиз напряглась. Должно быть, есть в ее прошлом болезненный узел, который память развязывать не желает. Интуиция подсказывала Элоиз, что она не ошибается.

— Ну и гроза была ночью! — воскликнула Сара, когда Элоиз вошла в кухню. — Однако, глядя на тебя, не скажешь, что ты провела бессонную ночь, — добавила она с улыбкой.

По тому, как блестели глаза тетушки, Элоиз заподозрила, что она вовсе не так крепко спала, как думал Джонатан. В подтверждение этой догадки Сара поинтересовалась: