Чтение онлайн

– Хо-хо! – сказал Клаус. – Стоило дяде Полю гаркнуть на них – их и след простыл. В штанах, наверное, мокро стало. Так и повоевать не придется.

– Не скалься раньше времени! – оборвал его отец. – Англичане – нация хитрая. Коварство на войне ох какое сильное оружие! Все впереди, сынок.

У следующего селения он приказал опять укрыть лошадей в зарослях и ползти к домам со всей осторожностью. Здесь они все же нашли одного жителя – дряхлого, беззубого негра. Перепуганный бородачами до полусмерти, старик, коверкая слова, пояснил, что большинство уехало из поселка еще два дня назад, а те, кто оставался, бежали сегодня утром, когда стало известно, что война объявлена.

– Куда бежали? В Ньюкасл, в Ледисмит?

– Ледисмит, Ледисмит, – кивал старик.

– А может, в Дурбан?

– Дурбан, Дурбан… Там, туда. – И тонкой, высохшей рукой махал на юг.

К полудню стало совсем жарко. Решили передохнуть на берегу быстрого, бегущего с гор ручья. Напоили лошадей; напившись сами, пожевали билтонга.

– Благодать! – Дмитрий растянулся на траве. – И на кой черт война?

– Оно конечно, тебе бы лучше пожрать да поспать, – беззлобно кольнул его один из бородачей.

– Ему – не просто поспать, ему бы с женой, – подхватил Клаус.

Дмитрий легонечко похмыкал и, вдруг вскочив, схватил обоих насмешников в охапку и потащил к ручью с явным намерением окунуть.

– Ну, ну, бугай! – с усмешкой прикрикнул на него Петр. – Не купаться приехали…

Вновь бежала вперед тропа. Солнце постепенно сникало к горным вершинам. Вновь загомонили в чаще леса птицы. Так покойно и мирно было вокруг, что Каамо, сам того не замечая, начал в такт лошадиному шагу напевать что-то. Брюгель несколько раз оглянулся на него сердито, потом не выдержал:

– Эй ты, пичуга черноносая! К мамочке в гости собрался? Запел!..

В это время навстречу им вылетел из леса один из дозорных:

– Капрал, англичане!

– Где?

Дозорный объяснил, что они с товарищем заметили английский разъезд, выехав на опушку леса. Это с милю отсюда. Товарищ остался там наблюдать.

Они дали коням шенкеля и понеслись к опушке. Лес притих; казалось, смолкли птицы. Или просто буры уже ничего не замечали, не до этого стало.

Дозорный на опушке указал им на группу всадников, едва заметно мельтешивших вдали, у края широкой долины, уходившей к югу. Петр поднес к глазам бинокль. Всадников было семеро. Они не спеша и беззаботно, должно быть переговариваясь, рысили вдоль дороги, направляясь, наверное, к своей части.

– Ну, пора, пожалуй, рвать. – Брюгель кивнул на железнодорожное полотно.

– Нет, капрал, рано. Давай-ка потихонечку двинемся вперед, а? Надо же узнать, куда направляются эти молодчики. А подорвать всегда успеем.

Брюгель глянул в озорноватые Петровы глаза и махнул рукой: «Давай».

Остальным предложение Петра тоже понравилось. Вообще этот парень был по нраву товарищам Брюгеля. Такому – спокойному, сильному, рассудительному – хотелось подчиняться.

Время от времени останавливаясь, сторожко вслушиваясь и всматриваясь, всё всматриваясь в окружающую местность, они миновали еще один лес, поднялись на скалистую гору, и тут глазам их предстал городок Данди, а возле него в котловине, под горой, английский лагерь. Множество остроконечных палаток торчало вдоль речушки, прорезавшей горную долину. У буров палатки были низкие, приземистые, а эти возносились высокомерно. Меж палаток сновали солдаты в красных мундирах, коротких клетчатых юбочках и белых гетрах.

– Гайлендеры, – хрипло сказал Брюгель.

То был лагерь горного шотландского полка. Дымила полевая пекарня, из кузницы доносился еле слышный на расстоянии перезвон. У многих повозок громоздились зарядные ящики, тут же стояли пушки. Петр насчитал восемь орудий.

– Ну вот, – сказал он, – теперь можно и дорогу ковырнуть.

Они договорились с Брюгелем, что на железнодорожное полотно Петр выйдет вдвоем с Каамо, а остальные будут страховать их на всякий непредвиденный случай. Спустившись с горы и оставив лошадей на краю леска, буры пробрались поближе к полотну и залегли меж камней. С взрывчаткой в переметных сумах Петр и Каамо поползли к стальной колее.

Они уложили уже три заряда динамита, вкопав их в разных местах, – чтобы рвануть, так уж разворотить дорогу основательно, – когда Брюгель крикнул тревожно:

– Побыстрее, Питер!

И тут же раздался выстрел. Стреляли англичане. С высотки, поднявшейся по ту сторону железнодорожного полотна. Была ли это группа сторожевого охранения лагеря или патруль – кто разберет, важно, что противник заметил диверсантов на дороге и открыл огонь. Первая пуля просвистела над головой Петра, вторая ударилась о рельс неподалеку и, скользнув по нему, отлетела с противным жужжанием.

– Беги к лошадям, я справлюсь один, – нервно бросил Петр Каамо, но тот не тронулся с места, только прижался к земле.

Гулко ахнул роер Брюгеля. Сразу же выстрелил кто-то еще из буров. Петр не оглядывался, он спешил закончить свою работу.

Бурские пули прижали английских стрелков к камням высотки. Но, видимо, в лагере сообразили, что происходит, и какой-то командир принял быстрое и грозное решение. По дороге ударила пушка. С визгом хлестнула по деревьям шрапнель. Снаряд разорвался далеко, но ведь это был только первый снаряд…

Рядом с Петром плюхнулся запыхавшийся Дмитрий.

– Подмогнуть? – выдохнул он.

– Пошел отсюда! – почти закричал Петр, разматывая бикфордов шнур.

Еще один снаряд тарарахнулся в сторонке. Уже ближе.

– Каамо, беги! Подрывать буду!

Парень прыгнул в сторону и понесся к лесу. Снова засвистели пули.

– Скажи там ребятам, пусть отходят, – повернулся Петр к Дмитрию. – Я сейчас… – Он отполз к ближнему камню, ткнулся в него головой, шнур был зажат в кулаке.

Разорвались еще два снаряда, и солдаты в красных мундирах ожили на высотке, перебежками двинулись к дороге… От леска раздался резкий свист. Петр оглянулся: товарищи были уже возле лошадей. Он поджег шнур, вскочил и побежал. О ствол дерева рядом шмякнулась пуля. Петр бросился за большой валун: надо было подождать взрыва.

С высотки проворно спускались гайлендеры и кричали что-то.

Земля дрогнула и ухнула, столб пламени, дыма и песка рванулся ввысь. Смоленая шпала хлопнулась около Петра. Он кинулся к товарищам…