Страшила
Шрифт:
– Ну-у… Не знаю. Может, какие-нибудь лиходеи.
– А я кто, по-твоему? – начала кипятиться Ведьма.
– Есть нечистые на руку, которые…
Старуха рассмеялась, если смехом можно было назвать этот высокий дребезжащий визг.
– Вот, например, знавал я одного большого злодея… Взимал он плату с людей, проезжающих по дороге между Житценборгом и Луйсгаром. Далеко это… Словом, он тоже хранил свой желудок в банке, а банка была в тайнике. Но ведь нашелся один паршивый гномик, который строил из себя борца со злом. Проник, значит, этот недомерок домой к злодею, который в то время вкалывал на работе, и стащил желудок… А потом сварил, набив предварительно всякой всячиной, пожарил и получился отличный хаггис, текущий жиром… Э?
Ведьма из зеленой стала серой. Спала с лица. Даже кончик ее носа стал таким светлым, что нет никакой мочи терпеть.
– Может, брр… Не надо подробностей? – спросила Ведьма сдавленным голосом. В ее руке появился мешочек, в который она незамедлительно сбросила содержимое собственного желудка. – Уф! – Мешочек исчез. – Ну ты и горазд сочинять, огр!
– Не сочиняю!
– Врешь!
– Честное злодейское!
– Ну-ну…
– Так я и говорю. А вдруг кто-нибудь стырит их – мозги и сердце?
Ведьма вскочила с кресла, затопала ногами, замахала руками.
– Да ты что, думаешь, я совсем полоумная? Из ума выжила? Ну знаешь, огр, о такой ерунде я позаботиться уж как-нибудь сумею!
Браги склонил голову набок и озабоченно поскреб щеку.
– Я ведь о вашем благополучии забочусь, уважаемая! – сказал он. – И если я буду великим учеником, наместником и так далее, мне надо знать, что подобные вещи находятся в настоящей безопасности…
Из ушей Ведьмы пошел дым. Огр ничуть не испугался, только зевнул.
– Вот один мой знакомый людоед, уж на что злодей из злодеев…
– Может, хватит расхваливать передо мной конкурентов? Совесть-то у тебя есть, огр, или нет?
– Нету. Я же чудовище.
– А… Ну, короче, придержи язык. Это просто невежливо!
– Ну ладно. Речь идет о доверии, уважаемая! Я должен видеть, что и как… Иначе у нас с вами ничего не получится.
Ведьма стала из зеленой почти черной. Признак злости. Лунные глаза полезли на лоб.
– Паршивец! Наглец! Ну смотри, ладно, если ты так хочешь, я тебе покажу… Чтобы потом не говорил, что я тиранша и самодур…
– Самодура…
– Ну что-то вроде! Идем!
«Ты не просто самодура, – подумал огр, – а просто идиотка, какой свет не видывал».
Зеленая Ведьма закрутилась волчком на одном месте, потом треснула своей палкой об пол. Комната потеряла очертания и превратилась в сумрачное подземелье, освещенное светом одной-единственной лампы.
Демонстративно возвращая оружие на свое туловище, огр сказал:
– Впечатляет.
В центре подземелья было каменное возвышение, на котором стоял, опутанный толстыми металлическими цепями окованный железом деревянный ящик.
– Не советую приближаться, – самодовольно проскрипела старуха. – Тут охранные чары. Любой, кто прикоснется хотя бы к цепочке… короче, с ним что-то случится. Не знаю, что именно, проверять не приходилось.
Огр обошел возвышение и скептически причмокнул.
– А я думал, что будет нечто другое… Ну там, смерть в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в медведе, медведь в драконе, а дракон того… до сих пор от потрясения отойти не может…
– Не белены ли ты объелся, огр? – взвилась Ведьма. – Чтоб я свое самое ценное барахло доверила невесть кому да еще так далеко от глаз моих? Здесь мои мозги и сердце в самой безопасной безопасности лежат. Уже многие сотни лет, к твоему сведению!
«Да, с этим мне не справиться, – подумал рыцарь, – надо придумать что-нибудь другое. К тому же, нет гарантии, что если я украду ее ливер, это поможет мне со всем другим. По-моему, она прекрасно обходится без этих запчастей».
– Доволен, огр? – спросила Ведьма.
– О! Конечно! Может быть, когда-нибудь и мне засунуть мозги в какой-нибудь горшок… Чтоб не вышибли в битве.
– Хм, подумаем… Глядишь, это научит тебя быть вежливей и доверять хозяйке…
Огр сделал виноватую мину.
– Ну чего еще? Слушай, огр, ты меня доведешь до белого каления, как говорят люди! Сладу никакого! Хуже ребенка!
– Помните, уважаемая, я должен знать все… Можете обижать, можете не обижаться. Однако если последующие столетия мы будем работать вместе, то извольте рассказать все свои секреты!
– Ого-го! Не больно ли много ты хочешь? – профырчала Ведьма.
– Совсем чуть-чуть, вот столечко…
– Нагле-ец!
– Ведь я должен быть уверен, что имею дело с самым могущественным Древним Злом, с самым что ни на есть злодейским и темным, а не так, с дилетантом… Простите мне такие слова, уважаемая, но в нашем деле появляется нынче много мошенников. Где же гарантии, что я не ошибся?
Ведьма смотрела на него, пуская дым из ушей и сыпля искрами из глаз. Браги, понимающий, что порядком разозлил ее, ждал реакции. Опасно. Сильное заклятие могло стереть его в порошок, превратить в лужицу слизи, в червяка или того хуже…
Но рисковать было необходимо. Ясно ведь, что открытое столкновение Браги не выиграет. Хитрость же помогает там, где бессильны мечи и копья.
– Так какие же тебе, наглец, нужны гарантии? – спросила старуха.
– Хм… Вот один знакомый чернокнижник, умел оборачиваться разными зверями. Страшными и ужасными. И наводил он этим своим обликом ужасы на округу и творил злодеяния, достойные пера поэта!
Старуха рассмеялась.
– Тоже мне, велика наука – превращаться! То есть, ты думаешь, что это и есть предел мечтаний для колдуна?
– Ну.
– Глупец! Знай же, что нет ничего легче для Зеленой Ведьмы обернуться самыми жуткими зверями!
– Простите, уважаемая, но говорить все горазды!..
Ведьма снова завизжала, затопала ногами. Из ее глотки вырвался рык, глаза полезли на лоб. Голос стал походить на рев горного обвала. Стены подземелья задрожали.
– Смотри же и ужасайся до невозможности! Ибо я – Зеленая Ведьма! Я – Древнее Зло!