Чтение онлайн

Устыдившись, Агнесс напомнила себе про траур и попыталась посочувствовать мистеру Ханту, но он огорошил ее таким вопросом, что вся сентиментальность выветрилась из головы.

– Мисс Тревельян, – внушительно произнес джентльмен, – я не знаю, как начать, но вопрос мой не терпит отлагательств. Ваш дядя вел себя с вами неподобающе?

До чего же крепко он стиснул ее ладонь – как в капкане.

– О чем вы, сэр?

– Он делал вам больно?

– Вы про его колкости?

К концу завтрака Агнесс зачастую чувствовала себя подушечкой для булавок, истыканной остротами. Даже овсянку солить не нужно, раз в тарелку все равно капают ее слезы. Но с какой стати мистеру Ханту лезть в их домашние неурядицы?

– Мисс Тревельян, со мной вы можете быть откровенной. Он… – джентльмен запнулся, – заставлял вас снимать одежду? И что-нибудь втирать в кожу?

– Да зачем же? Чтобы вывести веснушки?

Инквизитор облегченно вздохнул:

– А не говорил ли он с вами на тему Третьей дороги?

– Дороги? Дороги куда?

– Тогда не все потеряно. Поверьте, мисс Тревельян, в обычных условиях я был бы последним, кто станет подстрекать юную девицу к бунту против опекуна. Вы обязаны платить ему неукоснительным подчинением… Но ваш опекун не тот, кем хочет казаться.

– Что вы имеете в виду, сэр?

– Вы узнаете в свое время, когда в моих силах будет облегчить вашу участь. До той же поры будьте осторожны, мисс Тревельян, заклинаю вас!

– Право же, сэр, объяснитесь вы наконец! – не выдержала Агнесс. Ей надоели головоломки и та небрежность, с которой мистер Хант пропускал ее вопросы. – Я ничего не понимаю! Зачем ему снимать с меня одежду? Да если уж на то пошло, мистер Линден близко меня к себе не подпускает. Мне даже в его кабинет запрещено ходить…

– Вот и отлично, мисс, вот и замечательно. Держитесь от него подальше. А если он позволит себе… какие-то вольности в отношении вашей особы, тотчас же сообщите мне. Я защищу вас. Возможно, вы слышали про Общество по искоренению пороков? Мы сорвем покровы с грешников, обличим их и накажем.

На Агнесс смотрели не глаза, а словно бы две свинцовые пули. В груди похолодело, как если бы его взгляд пронзил несколько слоев муслина и прошел навылет. Грешников? Он что-то знает про мистера Линдена? Или намекает на ее дар? Уж слишком близко они подошли к пустующему постаменту.

– Мисс Тревельян! – вдруг окликнул ее чей-то визгливый голос.

– Ступайте с миром, – хрипло прошептал мистер Хант. – И запомните – нет никакой Третьей дороги. Нет и не может быть. Все это ложь.

Капкан разжался. От радости Агнесс забыла попрощаться и со всех ног бросилась к незнакомой спасительнице. Ею оказалась пухленькая дама в лиловом, но изрядно полинявшем платье и украшенном лентами чепце, который издали напоминал медузу. Сдобные щеки дамы не гармонировали с длинным острым носиком и юркими черными глазками – будто кто-то ущипнул недопеченную булочку, а потом в ней увязли две мухи.

Дама сладко улыбнулась Агнесс.

– Миссис доктор Билберри, – со значением отрекомендовалась она. – Вдовствующая. А это моя дочь Миллисент. Не будь букой, Милли, поздоровайся с мисс Тревельян.

Стоявшая рядом девица показалась Агнесс знакомой. Ну да, они виделись в аптеке. Как и тогда, Милли не желала знакомиться.

– Как поживаете, – буркнула она.

Задается, огорчилась Агнесс. И было от чего – девушка напоминала картинку из журнала мод. Свежее округлое личико, волосы цвета спелой пшеницы, карие глаза под удивленными дугами бровей, ротик сердечком, а в придачу – пышные плечи в сочетании с тонкой и, видимо, естественной талией. Но вместо модного наряда на мисс Билберри было платье из желтого хлопка. И грустна она была не по-журнальному.

– Я собиралась навестить пасторат еще в субботу и оставить визитку, – заливалась миссис доктор Билберри, – но у мастера Эдварда – это мой младший – разболелось ухо. Пришлось сидеть у его постели и раз в полчаса капать ему в ухо теплым камфорным маслом. Вы, мисс Тревельян, конечно, не знаете, каково это – когда болеют дети, но, когда у вас появятся свои дети и они тоже заболеют, вы вспомните мои слова.

– Мама, возможно, мисс Тревельян торопится…

Миссис Билберри строго, но нежно погрозила дочери, и Агнесс заметила, что кончик пальца ее перчатки аккуратно заштопан. Некая отстраненность Милли тоже стала ей понятна. Девушка топталась на месте, надеясь, что земля поглотит ее и тем самым убережет от дальнейшего позора.

– Я бы предпочла, Милли, чтобы ты называла меня maman, ведь ты отлично знаешь французский. Стесненные финансы, конечно, не позволили нам нанять для Милли гувернантку или послать ее в дорогой пансион. Вести хозяйство на сто двадцать фунтов годовых не так-то просто. Зато мы с детьми каждый вечер читали по статье из французского лексикона. Будьте уверены, Милли преуспела в грамматике и правописании. Кстати, Милли, ничто не мешает тебе поработать над произношением вместе с мисс Тревельян. После учебы в таком дорогом пансионе она, наверное, говорит не хуже любой парижанки!

– Я с радостью помогу мисс Билберри, – натянуто улыбнулась Агнесс.

– Не хотелось бы вас затруднять! – почти крикнула Милли.

– Глупости! Даже как-то оскорбительно отказываться, если юная леди сама предложила. Мистер Холлоустэп обещал мне, что будет вывозить тебя в Йорк на выходные. Ты сможешь вращаться в обществе, а там знание языков просто необходимо.

– Я польщена заботой мистера Холлоустэпа, но ему следовало переговорить со мной, прежде чем раздавать обещания направо и налево, – произнесла Милли таким ледяным тоном, что впору удивиться, как у нее не заиндевел язык.

– Ах, ну какая же ты несносная! Мистер Холлоустэп может себе это позволить. Жених Милли – джентльмен состоятельный. Он обязательно будет держать карету. А если дела пойдут в гору, – вдова закатила глаза, – то наймет… слугу мужского пола!

В ее системе ценностей лакей был символом запредельной респектабельности.

– Maman, мы уходим, – начала Милли, но маменька опять на нее зашикала.

– Не раньше, чем пригласим мисс Тревельян на чай. Приходите к нам в субботу. Заодно посмотрите приданое Милли – представляете, мистер Холлоустэп купил ей все готовое, чтобы ей не пришлось самой утруждаться!