Страсть
Шрифт:
— Не желаете сандвич? — Предложила она, точно так же, как это сделал водитель автобуса. — Это вирджинская ветчина.
Старик взял сандвич. Он удивился, пару секунд посмотрев на Кейтлин, а потом сладко улыбнулся и пошел дальше.
Кейтлин почувствовала себя очень счастливой.
На то время, когда прибыл автобус, она замерзла и устала. Этот автобус не был таким красивым как предыдущий. На нем было множество граффити и порванные виниловые сидения внутри. На полу лежала жвачка, а в салоне воняло, словно в туалете.
Но Кейтлин была слишком сонной, чтобы обращать на это внимание или проситься сесть сзади водителя. Она почти не уделяла внимания высокому мужчине в равном пальто, пока тот не вышел вместе с ней.
И тогда она поняла, что он следует за ней. До Института нужно было пройти девять или десять кварталов, и после третьего она в этом уверилась. То, что не случилось в глубинах Окленда и пустынных местах Сан-Франциско, произошло здесь.
Или… может он нормальный. Как мужчина с тележкой. Но тот ее не преследовал.
«Что же делать? Постучаться в чью-то дверь? Это ведь жилой район, но все дома здесь какие-то мрачные. Бежать?»
Кейтлин хорошо бегает, она бы оторвалась от мужчины, если он не в очень хорошей форме.
Но она не могла заставить себя что-то делать. Ее ноги просто продолжали идти вниз по улице Екс-Мур, в то время, как при одной мысли о том что он сзади, по спине Кейт пробегали мурашки. Она как будто оказалась во сне, где монстры не могут до тебя добраться, пока ты их не боишься.
Когда она повернула за угол, то взглянула на него. Уличный фонарь осветил красные, как у лисы, волосы. Его одежда была потрепанной, а он выглядел сильным. Как человек, который с легкостью может догнать убегающую семнадцатилетнюю девушку.
Это она увидела своими глазами. С помощью другого чувства, которое иногда показывает будущее, она не увидела ничего, кроме отдаленных образов. Это плохо. И этот парень тоже плохой, опасный и полный дьявольских мыслей. Он хочет причинить ей вред.
Теперь все, казалось, стало ясно. Время тянулось, а все инстинкты Кейт сосредоточились на выживании. Ее мозг бешено работал, но при всех обстоятельствах ситуация оставалась все той же. Очень плохо. Мысли о том, как можно спастись к ней не приходили.
Ее разум стал повторять надоедливые фразы:
«Я должна была знать, теперь мне некуда бежать. Гулять одной по ночам… Мне бы следовало догадаться. Думай, девочка. Думай. Если ты не можешь убежать, тебе срочно нужно найти какое-то убежище».
Все дома вокруг казались закрытыми, а их хозяева спящими. Она с ужасом поняла, что никто ее не впустит… но ей нужно что-то сделать. Кейт почувствовала, как ее желудок скрутился в узел, а потом она повернула и спряталась в ближайшем доме, преодолев расстояние одним прыжком, и приземлилась на коврик с надписью «Добро пожаловать». Что-то внутри нее не хотело, чтобы она постучалась, даже в такой ситуации, но Кейтлин подавила такое чувство, и сделала это. Эхо от пустых ударов тихо прозвучало в ушах Кейт. Она заметила кнопку дверного звонка и начала безумно на нее нажимать. Она все продолжала, пользуясь бочком кулака, потому что так менее больно, чем пользоваться костяшками.
Изнутри не доносилось ни звука. Никакой реакции на ее вторжение. Никаких шагов идущих к двери.
«О, Боже, ответьте! Идите сюда и ответьте, идиоты!»
Кейтлин оглянулась, и ее сердце чуть не выскочило из тела. Человек-лиса был здесь, в проходе в подъезд. И смотрел на нее.
Он очень-очень-очень плохой. Его разум полон мыслей, которых Кейтлин не могла вообразить, она громко закричала. Он причинял боль другим девушкам, теперь он хочет причинить боль ей.
С дома не было ни звука. Никакой помощи. Здесь в подъезде она была загнанной добычей. Кейт молниеносно приняла решение. Она выбралась, и на всей скорости побежала к Институту, до того как мужчина смог сделать хоть шаг.
Кейт слышала топот своих собственных шагов по дороге, а также топот шагов позади нее. Она начала всхлипывать.
Было темно, а она сбита с толку. Она больше не знала, куда бежать к Институту. Он где-то поблизости, но где? Она повернула налево. Это была улица, название которой звучало как цветок или растение, она не смогла прочитать.
Но она выглядела знакомо. Кейт побежала по ней пытаясь понять правильное направление. Улица Плющевая, или нет? Выяснять этот вопрос не было времени. Кейт побежала вниз по улице, заставляя ноги двигаться быстрее… и почти сразу поняла, что ошиблась.
Тупик. Когда она добежит до конца, ее поймают.
Кейтлин оглянулась. Он был там, бежал за ней, его пальто качалось словно крылья. Он был неуклюжим, но очень быстрым.
Она даже не делала усилий, чтобы дойти до тупика.
Если она побежит в дом, он поймает ее в проходе. Если она замедлится, он поймает ее сзади. Если она попробует убежать в другую сторону, он ее перехватит.
Единственным возможным вариантом было остановиться и драться.
По ней опять пробежали мурашки. Все. Кейт взяла себя в руки, немного пошатываясь. Она стояла в самой широкой части тупика, где были припаркованы машины.
Он увидел, что она остановилась, и немного поколебался. Тогда волоча ноги, бежком направился к ней. Кейтлин стояла.
Она была рада, что не потеряла свою дорожную сумку. Может, удастся использовать ее в качестве оружия. Может в ней есть что-то, что можно использовать…
Нет, все в ней было слишком легким. За исключением карандашов, но они были в ее рисовальном наборе. Она никак не сможет достать их вовремя.
«Можно использовать пальцы, чтобы ударить его в глаза, — дико подумала она. — И колени, и ноги, и кулаки».
В ее крови носился адреналин, она была почти рада возможности подраться. Вещи, которые она в нем ощутила, заставили ее хотеть порвать его на части. Он уже убивал, он убийца.
— Давай, придурок, — сказала она, осознав, что все-таки произнесла это в голос.
Он приближался, улыбаясь, как псих. И глаза у него были как у психа. Кейтлин напрягла мускулы, затем он на нее налетел.
Габриэль блокировал все ментальные сигналы.
Гуляя не далеко от Института, он помедлил. Габриэль пробыл на улице всю ночь, и не хотел идти внутрь. Не то, чтобы его там кто-то донимал, но он все равно избегал этого места. Ведь он все испортил, не достал осколок кристалла. И сегодня ночью ему придется объясняться перед Зитсом. Габриэль почувствовал, как сжалась его челюсть. Теперь он понимал, почему Марисоль так боялась этого старика. В нем была какая-то злая сила, сила, которую он получал каждый день своей жизни. Он, казалось, вытягивал ее с окружающих. Конечно, не так как Габриэль вытягивает жизненную энергию, но люди вокруг него в скором времени стают нервными и усталыми. Как птички, которые смотрят на змею.