Чтение онлайн

«Что же помешало Чейзену?» — какое-то время размышлял он, а потом собрал остатки сил и двинулся на пересадку, стремясь быстрее попасть домой.

Ровно в полночь Макгвайр вдруг почувствовал, что все его тело сводит судорога, и закричал от боли и невыносимого животного ужаса. Это означало, что Чейзен вернулся в дом и находится сейчас где-то рядом. Последние двадцать минут все вокруг было спокойно, но как раз это-то и тревожило священника. А сейчас Чейзен вернулся — ведь он обязательно должен еще попытаться помешать превращению Бена в Стража и не допустить, чтобы отец Беллофонтэн заменил сестру Терезу.

Наконец-то наступил долгожданный момент, и отец Макгвайр вошел в квартиру старой монахини.

Раньше ему не приходилось бывать здесь, и он никогда еще не видел Стража так близко. И хотя его предупреждали о том, что предстанет в этой комнате его взору, он все же невольно содрогнулся при виде заживо гниющей женщины. В квартире было пусто, свет не горел. Только сестра Тереза неподвижно сидела у окна. Тело ее было напряжено, а лицо, как всегда, ужасно. Но Макгвайр собрал остатки сил и попытался смотреть на это лицо спокойнее, осознавая всю важность и значимость ее миссии. Годы бессменной службы Господу оставили суровый отпечаток на всем облике монахини. Тело ее было затянуто паутиной, у ног суетились мыши, и вся кожа была усеяна язвами и гнойниками.

— Отец Макгвайр! — вдруг позвал его кто-то. В дверях стоял Чейзен, одетый в рваный серый костюм. Все пуговицы на пиджаке отсутствовали, и на их местах болтались длинные оборванные нитки. Из петлицы на лацкане торчал засохший цветок, а на плече сидел взъерошенный волнистый попугайчик.

— Это Мортимер, — объяснил Чейзен, а потом показал священнику облезлую кошку с окровавленной мордой, безмятежно спящую у него на руках. — А это Джезебель, — представил он свою свиту. — Они старые друзья сестры Терезы. И вот я подумал, что стоит принести их сюда, чтоб и они попрощались со старушкой, ведь она собралась покинуть нас этой ночью… Я правильно понял, святой отец?

Макгвайр не шевелился, пытаясь совладать с собой при виде столь нелепого и жуткого зрелища.

— Ну что же вы молчите, святой отец? Вы ведь, я надеюсь, не боитесь меня? — усмехнулся Чейзен.

— Я проклинаю тебя! — выкрикнул Макгвайр. Но Чейзен лишь рассмеялся в ответ.

— Неужели это правда, святой отец? А где же ваш верный друг Бен Бэрдет? Никак, снова подвел?.. Макгвайр молчал.

— А вы знаете, он ведь не придет сюда… — опять прыснул Чейзен. — Потому что он уже умер!

Макгвайр покачнулся, чуть не потеряв равновесие.

— Ты лжешь! Я проклинаю тебя! Я не верю тебе! Ты не в силах убить избранника Божьего!

— Пожалуй, вы правы, святой отец. Но он спокойно может уничтожить себя сам. Что с ним недавно и произошло, — с улыбкой сообщил Чейзен, словно этот страшный диалог доставлял ему истинное наслаждение.

— Тогда она бы уже знала об этом! — вспыхнул Макгвайр, указывая на сестру Терезу.

Кошка проснулась и яростно зашипела на монахиню. Чейзен гневно сверкнул глазами.

— Тогда где же он, по-вашему, сейчас находится? — насмешливо спросил он.

Макгвайр подошел ближе к сестре Терезе и, упав перед ней на колени, начал молиться. Услышав имя Христа, Чейзен закашлялся, а потом приблизился к священнику и вознес над ним руки. Джезебель упала на пол и опять зашипела. Стены комнаты задрожали. Макгвайр поднял глаза и тут же окаменел, увидев, как прямо в воздухе перед его взором начинают возникать различные образы. Он ясно видел сейчас стоящую в какой-то незнакомой комнате кровать. На ней лежала, вероятно, очень больная женщина лет сорока. Щеки ее запали, кожа была бледно-желтой и сухой, как пергамент, а к рукам тянулись трубки от капельницы. Женщина тяжело дышала, вены у нее вздулись, ноги отекли.

Макгвайр закрыл глаза, но видение не пропадало.

— У меня есть что показать отцу Беллофонтэну! — с гордостью заявил Чейзен. — И у него еще будет время одуматься.

Картина сменилась, и теперь Макгвайр увидел мальчика в черных шортах и белой рубашке с короткими рукавами. Он стоял возле кровати и, держа женщину за руку, о чем-то тихо беседовал с ней. Потом женщина пронзительно закричала от острой боли, и мальчик тут же расплакался.

— Помоги мне умереть, — снова и снова повторяла женщина.

Мальчик испуганно прижался к ней и молча смотрел на измученное тело матери.

— Ты ведь любишь меня!.. — продолжала она. Мальчик кивнул, не сводя с нее глаз.

— Ну, тогда я прошу тебя: разъедини эти трубки и помоги мне умереть. Избавь меня от мучений!

Мальчик, всхлипывая, протянул руку к капельнице и выдернул трубки из лекарственного раствора. Женщина закрыла глаза и улыбнулась — в вены ее пошел воздух. А мальчик опрометью бросился вон из комнаты.

Кровать с женщиной по-прежнему оставалась перед глазами священника.

— Я явлюсь перед ясны очи отца Беллофонтэна, — продолжал Чейзен, — и покажу ему все его грехи. И тогда он поймет, что с ним происходит. Я ему все расскажу!..

Внезапно в комнату ворвался ледяной ветер, и откуда-то донеслись странные звуки, словно неподалеку находилось великое множество людей, пытающихся прорваться сюда. Макгвайр задрожал и, зябко поеживаясь, начал плакать, объятый страхом.

Наконец комната с мертвой женщиной исчезла, и на ее месте возникло другое помещение. На этот раз им оказался гараж. Чейзен отступил в сторону, чтобы не мешать Макгвайру смотреть следующий эпизод. В гараж вошел тот же мальчик, которого священник уже видел возле умирающей женщины. Правда, теперь он был немного постарше, словно с тех пор прошло уже года два.

— И тогда отец Беллофонтэн поймет, что на самом деле он всего лишь один из нас! — угрожающе закричал Чейзен.

Широко раскрытыми глазами Макгвайр наблюдал, как мальчик осторожно закрыл за собой ворота гаража, потом забрался в старенький помятый седан, включил мотор и что есть силы нажал на газ. Через несколько секунд он закашлялся и стал задыхаться, а потом потерял сознание, закрыв глаза и привалившись к рулю.

В таком виде он и застыл перед испуганным взором отца Макгвайра.

— Смотри же! — прикрикнул на него Чейзен. Священник собрал всю волю в кулак, чтобы не дать себе возможности впасть в отчаяние. Его била крупная дрожь, пот ручьями лился по телу.