Чтение онлайн

– О, ну это вообще замечательно! Я такие только на видеозаписях в учебке видел, но даже в руках не держал, безумно дорогие патроны.

– Ну еще бы, – хмыкнул Ян, – изготавливаются поштучно.

– Так вы уже собрали передатчик?

– Собрали. Девять с половиной кило, причем даже умудрились встроить видеосвязь, и благодаря этому вы не просто сходите в Зону, а проведете оттуда первый в истории видеорепортаж.

Я ухмыльнулся:

– Толково придумано.

Ян тоже начал ухмыляться:

– Нет-нет, это еще не толково. Толково то, что теперь за вашим походом будут смотреть зрители в прямом эфире, а всяческие злопыхатели, до сих пор утверждающие, что ваши дела в Зоне – вранье, заткнутся раз и навсегда. Более того, отец уже продал эксклюзивные права на трансляцию главному телеканалу страны за безумную по моим меркам сумму. Вопросы с финансированием школы на ближайший год полностью решены. У вас будет все, что можно купить за деньги. Главное – вернитесь живым.

– Это значит – все, кроме некроманта, да? Ладно, придется подсуетиться на этот счет самому… Завтра же беру выходной и айда на Край.

Мои самые радужные мечты разбились о суровую уродливую реальность. Я шел в Зону со старым добрым «кишкодером» – и с такими боеприпасами для него, о которых раньше и не мечтал никогда. Все, чего я хотел в тот момент – встреча с какой-нибудь приблудой покруче. С кем-то вроде древнего одержимого-рейтара, грохнутого мною в центре Зоны, или того выродка, который был еще круче рейтара и с которым мы разошлись с нулевым счетом. Попадись он мне теперь – и уж второй шанс я использую по полной.

Но то ли это был мой несчастливый день, то ли наоборот – счастливый день одержимых. Я вперся в Зону на восемь гребаных километров и по пути не повстречал ровным счетом никогошеньки. После шестого километра, основательно разочаровавшись, я плюнул на осторожность и полез на ближайший холмик, чтобы получить обзор, игнорируя увещевания Яна и его радиста.

Все тщетно. С холма я дал зрителям возможность обозреть безжизненный пейзаж Зоны.

– Прочувствуйте момент, дорогие телезрители, – с довольно едкой иронией сказал я. – Впервые человечество видит Зону изнутри на глубине более трех километров, не находясь в ней. Раньше это была сомнительная привилегия тех, кому по долгу службы приходилось лично уходить так далеко в эти гиблые места, и такая «экскурсия» в большинстве случаев стоит жизни… Ну ничего, я уже предвкушаю, как приеду сюда на огнеметном танке, а тогда уже хоть прячься, хоть не прячься… Ян, слышите меня? С вас танк для покатушек по Зоне! Давно пора решить эту проблему раз и навсегда.

– Слышу четко и ясно!

– Трансляция идет?

– Ага. С вами прямо сейчас где-то двадцать миллионов человек. На улице за окном даже транспорт почти не ходит – все у телевизоров.

Я поперся дальше и через два километра добрался до древней деревеньки, давно поросшей сверху донизу странными кристалликами и в таком виде простоявшей не одну сотню лет.

– Такого нигде не увидишь, – прокомментировал я. – Парадоксально, но эта деревня стоит тут практически в таком же виде, в каком была, когда люди ее покинули или погибли. Будто время тут остановилось. Думаю, в некоторых домах даже можно найти остатки еды, игрушки, вещи, украшения… Если богатый дом отыскать – даже золото можно найти, просто потому, что здесь некому его взять. Одержимым оно ни к чему, а эстэошникам тем более. Золото – последнее, о чем позаботится человек, оказавшийся в Зоне… Так тут все и будет стоять и лежать, пока Зона не исчезнет… Жутковато, да? А вот прикиньте – выскакивает мерзейшая тварь из окна мне навстречу, и по всей стране пара сотен тысяч разрывов сердца… Да ладно, шучу. Вокруг на пятьдесят метров – никого. Ладно, проверю тут все.

Но деревня оказалась совершенно пуста. Я уже собрался иди дальше, но Ян сообщил, что начинаются помехи.

– Видимо, мы не рассчитали мощность, – сказал он, борясь с треском и паузами, – и облегчили передатчик слишком сильно, что, в свою очередь, сказывается на защите. Поворачивайте назад.

– Передатчик тут оставить?

– Если это необременительно – принесите обратно. Надо бы обследовать, как на него повлияла Зона, какой расход батареи… Да и парням на Краю спокойней будет вас впускать, если трансляция не прервется.

– Понял. Ладно, чего не сделаешь ради науки…

И я попер назад, не солоно хлебавши. Вот где эти мрази, когда они нужны?! Неужто засекли мое присутствие? Вот только как они это сделали? Одержимые не в состоянии отличать эстэошника от обычного человека. Узнать меня в лицо тоже вряд ли возможно, потому что даже если бы я попался на глаза кому-то их тех одержимых, с кем встречался в прошлый раз и кого не смог убить – ну, а как меня издали узнать-то? Особой зоркостью они не отличаются, некоторые изредка обладают острым зрением, но не так, как у орла. И потом – я сильно сомневаюсь, что одержимый способен запоминать лица людей. Симметрия им слишком отвратительна и непривычна.

Наверное, сегодня просто не мой день.

Через два дня мне позвонил давешний знакомый из службы безопасности и осведомился, не заметил ли я чего необычного за кадетом Добровским.

– Нет, не заметил, – ответил я, – если не считать его успехов. Он стабильно держится в десятке лучших, и это наводит на кое-какие мысли.

– Поделитесь? – спросил агент.

– Ага. Я прочитал его досье – действительно странно, что при своих прежних слабых результатах он стал вторым при отборе, обойдя куда более многообещающих кандидатов. Я посмотрел его результаты за все дни, начиная со второго – ну, в первый не было тренировок – и обнаружил, что в самом начале он показал весьма жалкие результаты, в самом хвосте своей группы. А затем начал прогрессировать, и кривая его прогресса – самая крутая из всех. Сейчас он заслуженно в десятке сильнейших по части физы, а с учетом теоретической и тактической подготовки – в тройке лучших. И я не могу этого объяснить. Если он был слабаком и прошел на допинге – откуда такой крутой прогресс? С другой стороны, я почти уверен, что допинг был, потому что пока мне не удалось выжать из него результаты, показанные им на отборе. Этот секретный допинг – его можно принимать малыми дозами?

– Да, – подтвердил агент, – но с оговоркой. Доза в треть расчетной или ниже не оказывает заметного эффекта. Половина дозы дает эффект в четыре раза меньше полной – то есть едва заметный, и к тому же очень короткий. Чтобы получить ощутимые показатели, нужно принимать минимум три четверти дозы. Другими словами, неясно, откуда он продолжает брать допинг, потому что после подозрения об утечке в лаборатории были предприняты беспрецедентные меры безопасности. Наводит на мысль об иностранном шпионе, но мы пока не нашли ни малейших тому подтверждений.

– Ну, способ прояснить ситуация я предложил еще при первом разговоре, помните?

– Я потому и звоню. Мы колебались, подозревая самые невероятные и сложные многоходовки с вашим участием, но после вашей трансляции из Зоны убедились, что вы, по крайней мере, тот, за кого себя выдаете. Вам будет удобно, если я привезу препарат прямо к вам?

– Вполне. Только один момент, агент. Доз должно быть две, и одну из них я заставлю принять человека, который мне их принесет. То бишь вас. Сами понимаете, почему такая мера предосторожности. Ведь вы же не принимали препарат ранее?