Чтение онлайн

Редкий эксперт-криминалист проводит идентификацию следов на месте преступления. Те же отпечатки снимаются и везутся в лабораторию, где уже и проходит их идентификация. Оброненный волос или орудие преступления аккуратно запаковываются в целлофановый мешочек и — туда же, в лабораторию.

Мне мешочки были без нужды; след мага в них не сохранишь. Да и разобраться бы надо как можно скорее, желательно на месте. Я еще помню, что спешка нужна только при ловле насекомых-паразитов, а не в квалифицированном расследовании. Но, правда, и время меня поджимало.

Я отобрал тигрицу. Следы работы мага на ней были видны очень хорошо. При желании, наличии времени и еще кое-чего я мог бы даже сказать, какой именно формулой ее подчинили, превратив из хищника в мурлыкающую, ласкающуюся кошку. При приближении к ней левая щека, по которой недавно прошелся шершавый наждак львиного языка, стала гореть. Вот почему у собак языки мягкие, а у кошачьих — как терка? Ведь рацион у них, в принципе, одинаковый и образ жизни тоже.

Я лишний раз убедился, что Марина нюхач классный. Я не сомневаюсь, что она с первой минуты распознала след, едва только зверей этих увидела. Задним числом я припоминаю, что при виде их она как-то быстро переменилась, нет, не испугалась, а, я бы сказал, посмурнела. А я не придал этому значения. Могу себя оправдать только тем, что в тот момент мне было совсем не до ее переживаний. И никому бы до них не было дела.

Минут пять я терся около хищницы и вынужден был признать, что это действительно след Павла. Точнее, похожий на него. Но — очень похожий. И идентичность с остатками «заплаток» наблюдается. На всякий случай я взял образец. Ну это как бы слепок. Только криминалист гипсовый слепок следа прячет в свой портфель, а я, если без подробностей, свой кладу в память. Что-то вроде цифрового фотоаппарата.

И, надо сказать, успел вовремя, потому что со стороны офиса ко мне уже неслась девица, исполняющая при Терминаторе роль секретарши.

— Господин Горнин, господин Горнин! — заверещала она издали, отважно несясь прямо на клетки со зверями. — Борис Яковлевич вас ждет.

— Да? Ну скажите, что сейчас приду.

— Он вас просит срочно.

Эх, сказать бы ей, кого и когда он может просить срочно, да что толку. В такие головки истины нужно вбивать, а не вкладывать, что хамоватые начальники с успехом и проделывают, дрессируя своих девок, как цирковых обезьянок, чередуя кнут и пряник. Причем, как я заметил, многие этот финт проделывают на чистой интуиции. Этакие природные дрессировщики. Как у Марины от природы дар быть «нюхачкой», так у других — дрессировать обезьянок.

Проходя по коридору, я увидел Павла, лежащего на диванчике спиной к проходу. Он спал, но даже по затылку было видно, что он улыбается. И чему тут можно улыбаться? Впрочем, впрочем… Вспомнив осеннюю россыпь евриков, я подумал, что, в принципе, в этой ситуации повод для веселья найти можно.

Терминатор уже переоделся, так что на своем директорском месте смотрелся если не внушительно, то вполне достойно. Грозный вид, брови надвинуты на переносицу, короткий ежик волос воинственно торчит, ярчайший оранжевый галстук поверх светло-серой рубашки призывает к вниманию. Словом, разборки начинаются. Ладно, я тоже, можно считать, готов. Злости во мне через край.

— Господин Горнин! — начал он, едва я переступил порог его кабинета. Такого шикарного, напоказ, со светлой кожаной мебелью, с плазменной панелью на стене напротив хозяина, с навороченными телефонами и личным баром. А еще там, за дверкой, личные покои с душем и диваном для отдыха. Стоит только поглядеть на его секретаршу, как характер отдыха становится понятен. Впрочем, он и других баб не пропускает. Терминатор!

— Коньячком не угостите? — нагло спросил я.

— Что?!

Я демонстративно посмотрел на часы. Шарахнуть его, что ли? Да нет, нельзя, все-таки клиент. Хотя, похоже, бывший. И я уже устал. Эх, как погано день начинается!

— Да, действительно. Рановато для коньяка. Весь день впереди. Может, кофе угостите?

Я без приглашения сел поближе к нему, ощущая, как от него прут волны злости. Что ж, я его понимаю. Очень хорошо понимаю. Только мне тоже не сладко.

— Вы, кажется, не представляете, что произошло. Он сменил тон на низкий, угрожающий.

— А, собственно, что произошло? Что вы имеете в виду?

Таких надо брать только наглостью.

— Вы меня не хотите понимать или что? Вы мне что гарантировали? Да я вас по судам затаскаю. Вы мне весь ущерб с процентами… И моральные издержки тоже.

— Так что, кофе не будет?

Он посмотрел на меня тяжелым взглядом. Дрессировщик. Ну-ну. У меня тоже адреналин играет. Аж пузырится.

Выдержав паузу, он надавил на кнопку спикерфона.

— Маша, приготовьте господину Горнину кофе.

Не иначе это тайный знак подсыпать мне в чашку стрихнин.

— Покрепче, — добавил я. — И лучше по-турецки. Если возможно, конечно.

— Хватит ерничать! — взорвался он. — А то я… — Что?

— Да что угодно!

— А вот этого не надо. Просто не советую. Хотя как угодно, господин Пашковский. Если вы намерены сейчас идти на обострение наших с вами отношений, то могу только пожелать вам успеха, хотя, сами понимаете, гарантировать его не могу.

Ну а что мне еще нужно было говорить? Упрашивать, что ли? Пресмыкаться? Так он на меня такие «бабки» навесит, что мало не покажется. Это он может. Связи, мамочка его в структуре, да и папашка не подарок — все это я знал. И наверняка весь этот семейный механизм уже пришел в движение, а с властями мне бодаться сейчас не с руки.

— Да? Спасибо за совет. А кто мне возместит убытки?

— И большие? — спросил я.

— Достаточно большие. Мне вас рекомендовали как надежного…

— Хорошо! Я готов. Во сколько вы оцениваете то, что тигры покинули свои клетки?

— При чем тут тигры?!

— А что еще? На складе все другие товары в целости. Впрочем, и тигры тоже. Со львами вместе. Про сейфы мы, как мне кажется, разговора не ведем?

Я его уел. В другой ситуации я наверняка бы такого не выдал. Но! Мы действительно взялись только за товары, находящиеся в зоне таможенного хранения. Офис оставался за пределами нашей ответственности. О нем в свое время как-то никто и не вспомнил. Ну что такое офисные помещения по сравнению с несколькими тысячами квадратных метров зоны хранения? Так, жалкие проценты. К тому же здесь сработал чисто психологический фактор. Дескать, вот тут товар, стоящий немереные деньги, а тут… Ну что тут такого? Мы тут и сами все контролируем. Стулья, компьютеры, бумаги всякие. Как будто ничего ценного. Народу полно. Да и вообще, личная зона. Терминаторская.