Чтение онлайн

— Совсем не это нам нужно. — с достоинством сказал Двоеточие.

— И без вашей счастливой стрелы. — сказал Валет.

— Верно. Но, просто так, безо всякого интереса, как далеко до него, как ты думаешь? — сказал Двоеточие.

— Я бы сказал, тридцать футов. Плюс минус.

— Тридцать футов. — Двоеточие медленно кивнул. — Убежден, что это именно так. А он глубокий?

— Я слышал, что очень глубокий.

— Поверю на слово. Он выглядит очень грязным. Мне ненавистна необходимость прыгать в него.

Морковка ободряюще похлопал его по спине, слегка подталкивая, и сказал. — В чем дело, сержант? Вы что хотите жить вечно?

— Не знаю. Спросите меня через пятьсот лет.

— Какая удача, что у нас есть счастливая стрела! сказал Морковка.

— Гм-м? — сказал Двоеточие, который казалось находился в мире собственных грез.

— Мне кажется, что это большая удача, что у нас есть последний отчаянный шанс один из миллиона, на который можно положиться, иначе у нас будут серьезные неприятности!

— Ах, да. — печально сказал Валет. — счастливого нам долголетия.

Патриций прилег. Пара крыс притащила подушку ему под голову.

— Как я полагаю, события снаружи приняли плохой оборот.

— сказал он.

— Да. — с горечью сказал Бодряк. — Вы правы. Вы единственный человек в городе, находящийся в полной безопасности.

Он воткнул острие ножа в расщелину между камнями и осторожно испытал свой вес, Патриций смотрел на него в этот момент с нескрываемым интересом. Он ухитрился подняться на шесть футов над полом, оказавшись на одном уровне с решеткой.

Он принялся расковыривать строительный раствор вокруг прутьев решетки.

Патриций некоторое время наблюдал за ним, а затем взял с небольшой полки позади него книгу. В виду того, что крысы не умели читать, библиотека, которую он смог собрать, была в стиле барроко, но он не был человеком, который игнорирует свежие знания. Он нашел свою пометку в книге на страницах «Плетение Кружев Сквозь Века» и прочитал несколько страниц.

Вскоре он обнаружил, что со страниц необходимо смести крошки раствора, и поднял взгляд на Бодряка.

— Удалось вам достичь успеха? — вежливо спросил он.

Бодряк стиснул зубы и продолжил ковырять стену. Снаружи, за маленькой решеткой виднелся внутренний двор, едва ли светлее чем темница. В одном углу лежала навозная куча, но сейчас она выглядела весьма привлекательно. По любым оценкам, гораздо привлекательнее, чем темница. Честная навозная куча была предпочтительнее, чем путь, по которому двигался Анк-Морпорк последние три дня. Впрочем это была аллегория, может не самая удачная.

Он наносил удар за ударом, без перерыва. Лезвие ножа звенело и вибрировало у него в руке.

Библиотекарь задумчиво поскреб подмышками. Лицом к лицу он столкнулся с собственными проблемами.

Он явился сюда, переполненный гневом на книжных воров, и этот гнев по-прежнему пылал. Но тут ему в голову пришла мятежная мысль, что хотя преступления против книг наихудшие из них, но возможно расплата должна быть отсрочена.

Ему пришло в голову, что то, что люди избрали делать друг для друга, является тем же самым для него, существовали определенные занятия, которые должны были сокращены в случае, если виновники проявляли самоуверенность и принялись совершать подобные дела с книгами.

Библиотекарь еще раз посмотрел на значок, слегка укусив его, испытывая надежду, что тот станет съедобным. Никакого сомнения, у него есть Долг перед капитаном.

Капитан всегда был добр с ним. И у капитана тоже был значок, Да.

Бывают времена, когда обезьяна вынуждена делать то, что обязан делать человек…

Орангутанг отдал честь весьма замысловатым способом и умчался во тьму.

Солнце поднялось выше, пробившись сквозь туман и дым, как потерянный воздушный шар.

Отряд сидел в тени дымохода, ожидая и убивая время самыми различными способами. Валет задумчиво изучал содержимое ноздрей, Морковка писал письмо домой, а сержант Двоеточие испытывал беспокойство.

Спустя некоторое время он с трудом повернулся и сказал. — Я бьюсь над проблемой.

— Какой, сержант? — сказал Морковка.

Сержант Двоеточие выглядел крайне несчастным. — А что если шанс не один из миллиона? — сказал он.

Валет посмотрел на него.

— Что вы имеете в виду? — сказал он.

— Хорошо, предположим, что последний отчаянный шанс один из миллиона всегда сбывается, но… черт возьми, в этом есть своя специфика. Понимаете, что я имею ввиду?

— Рассказывайте. — сказал Валет.

— Что если это шанс один из тысячи? — умирающим голосом сказал Двоеточие.

— Что?

— Неужели никто не слыхал о выстреле, у которого шанс один из тысячи?

Морковка поглядел на него. — Не будьте глупцом, сержант. — сказал он. — Никто никогда не видел, как случается шанс один из тысячи. Шансы против этого… — он шевелил губами, подсчитывая. — миллионы к одному.

— Да. Миллионы. — согласился Валет.

— Так что он произойдет, только если у вас есть шанс один из миллиона. — сказал сержант.

— Полагаю, что это так. — сказал Валет.

— Но если например 999943 к одному… — начал Двоеточие.

Морковка покачал головой. — И не надейтесь. Никто даже не скажет: «Это был шанс 999943 к одному, но все могло произойти.» Они повернулись, глядя на открывающийся город, свирепо накинувшись на вычисления.

— Мы столкнулись с настоящей проблемой. — наконец сказал Двоеточие.

Морковка принялся писать с бешеной скоростью. Когда его спросили, то он пространно объяснил, как вычислить площадь поверхности дракона, а затем как подсчитать шансы, что стрела попадет в единственное маленькое пятнышко.