Чтение онлайн

Четыре дня я провалялся в лихорадке в больнице университета Голуэя — местные все еще называют ее районной. Если вы там побывали, значит, вас поимели. Но если вы там, считайте, что вам повезло.

Какая-то женщина из старого предместья сказала:

— Когда-то у нас были желудки, только есть было нечего. Теперь есть еда, а желудков нет.

Или:

— Лапочка, негде просохнуть. Когда было — где, у нас не было одежды.

Попробуй поспорь.

Я пришел в себя и увидел, что доктор-египтянин просматривает мою историю болезни.

— Из Каира?

Он сухо улыбнулся:

— Снова к нам, мистер Тейлор?!

— Не по своей воле.

До меня доносились звуки больничного радио. Габриель пела «Восстань».

Я бы спел с ней и ее оркестром «Стучусь в дверь рая», но губы сильно распухли. Я читал, что, когда она снова вернулась в музыку, голову отца ее бойфренда нашли на свалке в Бриксоне.

Я рассказал бы об этом врачу, но он уже ушел. Появилась сестра и сразу же стала взбивать мою подушку. Они начинают это делать, когда только им кажется, что вам удобно.

Левая рука забинтована.

— Сколько сломано? — спросил я.

— Три пальца.

— А нос?

Она кивнула и сказала:

— К вам пришли. Пустить?

— Конечно.

Я ожидал увидеть Саттона или Шона. Но это оказалась Энн Хендерсон. Она ахнула, увидев меня.

— Видели бы вы другого парня, — сказал я.

Она не улыбнулась. Подошла поближе:

— Это из-за меня?

— Что?

— Это из-за Сары?

— Нет… нет, конечно нет.

Она поставила пакет на тумбочку:

— Я принесла вам виноград.

— А виски случайно не найдется?

— Виски вам сейчас нужно меньше всего.

В дверях возник Шон и пробормотал, скрываясь:

— Боже милостивый!

Энн Хендерсон наклонилась, поцеловала меня в щеку и прошептала:

— Не пейте. — И ушла.

Шон пошатываясь приблизился ко мне:

— Видать, ты кому-то здорово нагадил.

— Именно.

— Кто-нибудь вызвал полицию?

— Это и были полицейские.

— Брешешь.

— Я ботинки видел, гораздо ближе, чем мне хотелось бы. Они точно из полиции.

— Господи! — Он сел — выглядел он хуже, чем я себя чувствовал, — потом поставил на кровать большой пакет и объяснил: — Здесь то, что тебе может понадобиться.

— А выпить?

Я чувствовал себя так, будто я сумасшедший священник из «Отца Теда». Пошуровал в пакете:

шесть апельсинов

плитка шоколада

коробка печенья

дезодорант

пижама

четки.

Я вынул четки и спросил:

— Чего тебе наговорили про мое состояние?

Он сунул руку в карман и вытащил четвертинку виски.

— Да благословит тебя Господь! — сказал я.

Я отпил прямо из бутылки, почувствовал, как шевельнулся мой разбитый нос. Виски дошло до сердца и растеклось по саднящим ребрам.

— Крепко.

Шон кивнул и вроде задремал.

— Эй! — закричал я.

Он аж подскочил. Казался потерянным, нет, еще хуже, старым. Сказал:

— Жара… Господи… почему есть такие места, где жарко, как в печке?

Наверное, подействовали болеутоляющие уколы, но я был совсем без сил. Спросил:

— Где Саттон?

Шон отвернулся, и я насторожился:

— В чем дело? Давай выкладывай.

Он повесил голову и что-то пробормотал.

— Говори внятно… Ненавижу, когда ты бормочешь.

— Был пожар.

— Боже!

— С ним все в порядке, но дом сгорел. Со всеми картинами.

— Когда?

— Тогда же. В ту ночь, когда тебя избили.

Я покачал головой. Это я плохо придумал. Виски плескалось у меня за веками.

— Что, черт возьми, происходит? — воскликнул я.

Снова появился врач и сказал:

— Мистер Тейлор, вам нужно больше отдыхать.

Шон встал, положил руку мне на плечо:

— Я еще приду сегодня.

— Меня здесь не будет. — Я спустил ноги с кровати.

Врач забеспокоился:

— Мистер Тейлор, я настаиваю, чтобы вы легли.

— Я ухожу… ВСВ, так это у вас называется?

— ВСВ?

— Вопреки совету врача. Бог мой, вы что, не смотрите «Скорую помощь»?

У меня на мгновение закружилась голова, но виски придало уверенности. Все мое существо вопило от нетерпения — так хотелось выпить пива. Много-много.

На лице Шона отразились все страдания мира, когда он сказал:

— Джек, будь разумным.

— Разумным? Это не по моей части.

Я неохотно согласился взять такси. Когда меня катили на коляске к выходу, медсестра сказала:

— Ты настоящий придурок.

Монахиня читала Патрицию Корнуэлл. Увидев, что я взглянул на обложку, сказала:

— Я предпочитаю Кэти Рейхе.

Ну что на это скажешь? Вежливого ответа уж точно не найдешь. Я спросил:

— Я приехал слишком рано?

Она неохотно отложила книгу:

— Еще полчаса. Можете пока погулять.