Чтение онлайн

Стрекозову казалось: давным-давно, много лет назад, он точно знал, что столкнется со стариком, голова которого свернута набок, а на лице с большими родимыми пятнами - запекшиеся кровоподтеки; что он так же, в упор, с расстояния в два шага, будет смотреть на тощую, маленькую, сморщенную старуху с редкими седыми волосами; что рядом с повешенными стоит не он, а какой-то другой, малознакомый ему человек. Сам же взводный смотрит на него, в разбитых кроссовках, маскхалате, схваченном ремнем, откуда-то со стороны. И этот малознакомый человек ясно видел, как внимательно рассматривает взводный умерших, парашютные стропы, на которых подвешены они к толстой коричневой ветви.

Чувство было достоверным и неотступным. Лейтенант понимал всю бредовость своих ощущений, но справиться с ними был не в силах. Не мог осознать, что с ним происходит. "Не сошел ли я с ума?" - подумал Стрекозов, и страх тоненькой холодной змейкой скользнул меж лопаток.

– Уходить надо, - раздался вдруг голос Мухамадиева.
– Нечего здесь делать.

Взводный вздрогнул и посмотрел на сержанта. Губы того были сжаты, а сам он походил на собравшуюся к прыжку дикую взъерошенную кошку.

– Уходить надо, - настаивал Муха.
– Ушел Демеев. Минут тридцать. А может, и меньше.

– ???

– По ним вижу. Повесили и сразу ушли.

– Почему повесили?

Мухамадиев пожал плечами.

– Не знаю. У Демеева спросите.

– Собирай людей, - приказал недоумевающий взводный, желая как можно быстрее встретиться с Демеевым.

Солдаты поодиночке проходили мимо мертвецов, рассматривали повешенных, сплевывали, как когда-то в мирной жизни плевали, увидев раздавленную кошку на дороге, и торопились за командиром.

Усталой муравьиной цепочкой люди уходили прочь.

Стрекозов направлялся в соседний кишлак - место сбора двух групп, туда, где был Демеев.

6. ВСТРЕЧА

– Ты где должен находиться?
– кривился Демеев, угрожающе надвигаясь на Стрекозова.
– Почему приказ нарушаешь? Ясно было сказано: без сигнала никуда! У тебя что - задачи нет? Ты что где попало шляешься? Ты что за мной хвостиком таскаешься?

Коренастый, крепко сколоченный ротный, блестя глазами, неутомимо наседал на Стрекозова и казалось, вот-вот примется молотить его сильными обветренными кулаками.

– Я... я думал, - запинаясь, начал взводный, и сам поразился своему дрожащему голосу и той неуверенности, которая охватила его.

– Думал. Он ду-мал!
– окончательно распалился Демеев.
– Индюк тоже думал, но в суп попал. Ты не думать должен, а приказ выполнять, лейтенант! Почему фланг оголил? Почему самодеятельностью занялся? Да в Отечественную за такие дела - к стенке! То бы время - я бы сам тебя пристрелил! Мы с тобой в бригаде разберемся! Почему струсил? Почему из кишлака драпа дал?

– Я? Трус?

– Да, да! Трус!
– скалил желтые прокуренные зубы Демеев и беспокойно бегал по узенькой полутемной комнате.
– Мы тебя судить будем!

Взводный понял, что это не пустые угрозы, и его начала бить мелкая, противная дрожь.

– Меня? Судить? Да я спасать вас шел! А вы, вы, ты... людей в это время вешали, - выпалил лейтенант затаенное, ощущая сейчас одну лишь ненависть к этой маленькой самоуверенной сволочи.

Демеев остановился, выкатил глаза и занес кулак.

Стрекозов отпрянул и принял боевую стойку, вынося левую руку вперед.

– Только троньте, - многообещающе произнес он.

Рука капитана раскачивалась в воздухе и похожа была на тело змеи, готовящейся к нападению. Затем она скользнула вниз.

– А что ты видел?

– Все!

– Это духи, духи!
– взвизгнул Демеев и затопал ногами.
– Что ты понимаешь, пацан, мальчишка? Они отстреливались, напали. Их брать пришлось!

– Брать! Стариков? И даже не раненных?
– дрожал от ярости Стрекозов.

– Щенок, гнида, много ты понимаешь!
– Рот Демеева свернулся набок. В уголках скапливалась слюна.
– Вот посмотри, что мы захватили. Оружие, пулемет, два "Бура", винтовки, пистолет, гранаты. Вон, вон они лежат, в мешке. Разверни, убедись. Духи они сволотные, а не старики. Именно такие гады нам в спины стреляют! Вон оружие, не туда пялишься!

Впервые за много месяцев ротному приходилось оправдываться. И перед кем? Перед этим чижиком. "Ножа ему!" - как о решенном, подумал Демеев и посмотрел в противоположный угол, где лежало оружие: автомат, бинокль и длинный нож - заветный трофей капитана, взятый на одной из операций в рукопашной схватке в кишлаке.

– Духов защищаешь, да?
– проскрипел ротный.

Стрекозова изнутри подмораживало. Оружие - это серьезно! Любой человек, захваченный с ним, незамедлительно причислялся к духам. Неважно, что винтовка перекашивала тело ребенка или ее едва удерживала старуха. Наверх уходило донесение только о количестве уничтоженного врага. Возрастом, а тем более полом никто не интересовался. У противника нет ни того, ни другого. Он - на одно лицо, потому что он - враг.

Лейтенант нагнулся к свертку. Пальцы дрожали. Стрекозова слегка подташнивало: у Демеева - оружие, у него - нарушение приказа. Взводному стало душно. Позади, как спринтер после финиша, часто дышал капитан.

Стрекозов скосил глаза в его сторону, и ему показалось, что ротный стоит не там, где был. Как бы невзначай лейтенант изменил положение тела. Краем глаза он подметил, что Демеев достал из кармана сигареты в плотной глянцевой темно-синей упаковке.

"Еще утром "Северными" травился", - машинально отметил про себя взводный, нащупывая бечевку. Ткань покусывала пальцы. Лейтенант зажег толстенную "охотничью" спичку. Желтое, скачущее пятнышко упало на мешковину. Стрекозов тупо глядел на узел. От запаха серы хотелось чихнуть. Огонек погас. Стрекозов лизнул обожженные пальцы, выпрямился и прислонился к стене.