Чтение онлайн

С тремя противниками Дорохову удалось покончить, но снизу по склону поднимались остальные лазутчики. Их оказалось больше, чем первоначально насчитал поручик. Похоже, первые выстрелы их не испугали. И они с завидным упорством собирались овладеть вершиной холма. В темноте было не ясно, кто они такие, из какого полка, но то, что это французы, Дорохов даже не сомневался. К тому же, как только грохнули пистолетные выстрелы, лазутчики пустили в дело свои ружья. И эхо от выстрелов, распространившееся в предгорьях, быстро превратило стрельбу в канонаду.

Поручик знал, что стрельба, наверняка, уже услышана в лагере отряда. И снизу с той стороны холма уже бегут на помощь ему вверх по склону стрелки-семеновцы. Потому Дорохову необходимо было продержаться в одиночестве совсем недолго. Вот только, пули не ждали. Одна из них свистнула рядом с ухом, и поручику не оставалось ничего иного, как попытаться скрыться за стволом ближайшей толстой елки и попробовать успеть перезарядить пистолеты до того момента, как враги ворвутся на верхнюю площадку возвышенности.

Пока русский поручик, укрывшись за вековой елью, перезаряжал свои пистолеты, все остальные участники событий тоже не дремали. Те французы, которые еще не произвели выстрелы из ружей, продолжали подъем на холм. А их товарищи, уже истратившие пули на выстрелы в сторону одинокого караульного, пытающегося героически оборонять вершину холма вместо того, чтобы сдаться французам, остановились ради перезарядки оружия. То были конные егеря маршала Мюрата, брошенные на перехват вражеского отряда, неожиданно заявившего о себе сначала разгромом гарнизона в замке Гельф, потом роты фуражиров, а потом и эскадрона гусар, посланных вдогонку из Ольмюца.

И все это, разумеется, выглядело оскорбительным для французов. Ведь русские и австрийцы после Аустерлица уже признали свое поражение. Остатки русской армии сбежали вместе с русским императором Александром, а австрийский император Франц умолял Наполеона о мире. Тем не менее, какой-то достаточно сильный отряд, отбившийся от основных сил, все-таки продолжал военные действия против французов, двигаясь по дорогам Моравии в безуспешной попытке соединиться со своими. И это требовалось немедленно пресечь.

После Аустерлицкой битвы, приняв решение прекратить преследование отступающих через Венгрию русских войск, сам Бонапарт с маршалом Сультом и вместе с гвардией двинулся на Вену для соединения там с корпусом Мортье. Маршалу Даву было приказано отправиться со своими войсками в Пресбург, где начинались переговоры о мире с австрийцами. А корпусам Мюрата, Бернадота и Ланна Наполеон приказал оставаться в Моравии. И потому в Ольмюце, как и в окрестных городках к востоку до самых предгорий Карпат, почти весь декабрь находились значительные силы французской армии, рассредоточенные по гарнизонам. Так что силы для пресечения любых безобразий в оккупированной Моравии у французов имелись в достатке.

Освобожденный из заточения в башне замка Гельф, куда его заперли русские, капитан пехоты Жак Робэр Годэн дал показания военной следственной комиссии при штабе в Ольмюце, что отряд этот сводный, состоящий на две трети из русских гвардейцев-стрелков Семеновского полка, а на одну треть — из австрийских поданных. И командуют этим отрядом два офицера русской армии. Некий князь Андрей, ротмистр кавалергардов, и некий поручик по имени Федор. Указал Годэн и численность отряда, которая, по его мнению, составляла не более двух третей от обычной численности роты. Прочие пленные, которых русские, взяв замок, посадили в камеры подземной тюрьмы, подтвердили слова Годэна. Потому в штабе Ольмюца и решили поначалу, что выделение эскадрона опытных гусар для преследования и разгрома столь незначительного отряда будет вполне достаточно.

Когда же гусары не только не разгромили блуждающий отряд противника, но и потерпели сокрушительное поражение, за дело в штабе взялись уже всерьез. И маршал Мюрат распорядился откомандировать к предгорьям Карпат целый полк конных егерей. Они должны были найти отряд под командованием князя Андрея и уничтожить его. А гусарскому эскадрону, стоящему в Вестине, предписывалось оказывать егерям всяческое содействие, производя разведку на дорогах и информируя командование егерского полка о передвижении вражеского отряда.

Поскольку никто точно не знал, куда направились эти опасные русские после столкновения с французскими гусарами у лесных вырубок, поиск предстояло производить в разных направлениях. И полку конных егерей пришлось распылить свои силы, отправив эскадроны в разные стороны для гарантированного перехвата противника на перекрестках дорог по периметру полукруга с радиусом в пару десятков километров от Вестина, где разместился штаб полка. Но, его командир, полковник Анри Верьен, не собирался упускать врагов и позориться перед командованием.

Наиболее вероятным французскому полковнику, командовавшему егерским полком, представлялось направление движения русских на юго-восток в сторону Венгрии. Ведь именно этим путем ушли остатки русской армии после поражения при Аустерлице. Потому два эскадрона сразу были посланы туда, чтобы перекрыть направления на юго-восток и на юг. Еще имелась вероятность, что русские повернут на северо-восток, чтобы попытаться пройти вдоль северных предгорий Карпат в сторону русской границы. И туда тоже на перехват полковник выдвинул еще один свой эскадрон.

А вот предположение о том, что заблудившиеся русские гвардейцы могут попытаться уйти в горы, двигаясь прямо на восток к горным хребтам Карпат, представлялось полковнику почти невероятным. «Какой же пехотный командир в здравом уме поведет своих солдат зимой через горы?» — задавался вопросом Анри Верьен. Тем не менее, четвертый эскадрон конных егерей был отправлен им для патрулирования предгорий. На всякий случай.

Таким образом, заплутавших русских надежно обложили полукольцом, заняв перекрестки дорог на всех возможных направлениях их движения егерскими пикетами. К тому же, в распоряжение полковника поступили гусары, расквартированные в Вестине, где разместился и штаб егерского полка. И полковник использовал гусар для патрулирования мелких дорог между перекрестками, чтобы найти, наконец, этих русских отщепенцев, отставших от своей армии и теперь вымещающих злобу, пробираясь по тылам.