Чтение онлайн

— А вы — прокурор? — бесцеремонно перебил его новый знакомый.

— Нет, я — адвокат, — отозвался Крашенинников, которого трудно было сбить с толку вопросом. — И всегда готов прийти на помощь к невинно пострадавшему.

— Тоже неплохо. Но это не про меня.

— В смысле? — смешался-таки оратор.

— Ну, я к «невинно пострадавшим» точно не отношусь, — охотно пояснил Дмитрий. — Я реально дал мастеру по физии, за что и загремел в участок.

— Но ведь он избил мальчика, не так ли? — пришла на помощь Ипполиту Искра.

— Было дело.

— Я вам так завидую! — вмешался в разговор молчавший до сих пор Аркаша. — Вы сделали настоящее дело и даже побывали в тюрьме…

— Дурное дело — нехитрое, — хмыкнул в ответ гальванёр.

— Вы, как будто, совсем не гордитесь своим поступком? — изумился гимназист. — Разве выступить против преступного режима — дурное дело?

— Дурное дело — попасть в тюрьму!

— Как это верно сказано, — поддержал Будищева Крашенинников и попытался вернуть разговор в заготовленное русло. — Ну, что же, товарищи, раз уж все в сборе, прошу к столу, точнее, некоторым образом, к скатерти.

Немедля были откупорены бутылка водки для мужчин и марсалы [42] для дам и наполнены стаканы.

— Ну, что же, давайте за знакомство!

— Ага, за случайное, — вполголоса заметил Дмитрий, но отказываться не стал.

Все, кроме Аркаши, которому на сей раз не наливали, с удовольствием выпили и принялись за закуску. За первым тостом последовал второй, за ним — третий. Разговоры во время пикника велись самые крамольные. Искра и Ипполит рассказывали о различных беззакониях и несправедливостях, творившихся на необъятных просторах России. Максиму, хлебнувшему немало лиха за свою жизнь, также было что рассказать. Гимназист Аркадий им охотно поддакивал. И только обычно разговорчивая Гедвига отмалчивалась и прятала взгляд.

Дмитрий тоже старался меньше говорить и больше слушать, пытаясь понять, куда клонят его новые знакомые. Иногда он бросал удивленный взгляд на модистку, как будто желая что-то спросить. Но та упорно отворачивалась, делая вид, что они прежде не встречались.

— Вот взять хоть вас, — продолжал разглагольствовать Крашенинников. — Вы — герой войны — георгиевский кавалер, и вообще, человек заслуженный; вступились за беззащитного ученика и тут же угодили в кутузку! Каково! Где еще возможен подобный полицейский произвол, я вас спрашиваю?

— Беда, — с хитрой усмешкой вздохнул Будищев, сохранивший, несмотря на выпитое, полную ясность мыслей.

— Вот именно! Беда! Беззаконие…

— Я говорю, — перебил его гальванёр, — если каждый чуть что будет в рыло бить и самосуд устраивать, то мы правовое государство никогда не построим! Вы же хотите жить в правовом государстве?

Если бы небо разверзлось и на многострадальную землю просыпался каменный дождь, наверное, и тогда собравшиеся были меньше удивлены этими словами.

— Простите, как вы сказали? — даже переспросил немного опьяневший уже Ипполит.

— Я спросил, желаете ли вы жить в «правовом государстве»?

Похоже, на сей раз Дмитрию удалось сбить с толку Ипполита, и прожженный адвокат не нашелся, что сказать в ответ.

Будищев же, пока тот собирался с мыслями, встал со своего места и пересел ближе к женщинам, бесцеремонно отодвинув вспыхнувшего Аркашу от предмета его обожания.

— Мы, кажется, уже встречались? — спросил он у Искры.

— Да, — без тени улыбки отвечала ему барышня. — В магазине «Линдстрема».

— Верно. Но вы так быстро сбежали, что можно было подумать, что за вами волки гонятся.

— Мы не сбегали. Просто все необходимые покупки были сделаны, и нам была пора возвращаться.

— Вам?

— Да, нам. Мне и мадемуазель Берг.

— Как интересно, и давно вы знакомы с госпожой Берг?

— Порядочно. А вы?

— А мне кажется, что я её совсем не знаю!

— Дмитрий, прекратите, — попросила Гедвига и закусила губу.

— Ну вот, — с досадой вздохнул гальванёр. — Больше года не виделись, а вместо «здравствуйте» — «прекратите»!

— Я смотрю, вам совсем не интересно то, что говорят Григорий или Ипполит? — пришла на помощь подруге Искра.

— Нет.

— Отчего так? — звенящим голосом спросила девушка так, что все поневоле затихли и с удивлением уставились на них с Дмитрием.

— Да как вам сказать, барышня, — уклончиво отвечал ей Будищев. — Они разговоры ведут, точно как мужики в моей деревне.

— В каком смысле?

— В лесу о бабах, с бабами о лесе!

Подвыпивший Григорий от услышанного сначала засмеялся, затем, видимо, сообразив, что дело неладно, замолчал. Ипполит Сергеевич тоже хмыкнул, но лицо его оставалось серьезным. Максим, напротив, помрачнел и стал поглядывать на приведенного им товарища с неприязнью. И только Аркаша, увидев, как вспыхнула от слов Дмитрия Искра, вскочил и, заикаясь от гнева, потребовал:

— Немедленно извинитесь!

— Чего? — искренне удивился Будищев.

— Немедленно извинитесь перед дамами!

— Вы же ему вроде не наливали? — пожал плечами гальванёр и ловко, одним движением, встал с земли и тут же сделал шаг в сторону, уклоняясь от пролетевшей мимо пощечины гимназиста.

Не ожидавший такого подвоха мальчишка не смог удержать равновесия и наверняка растянулся бы на скатерти с разложенным на ней угощением, если бы Будищев не схватил его за шиворот.

— Держись за воздух, когда падаешь! — с издевательской усмешкой посоветовал он Аркаше, и отпихнул того в сторону.

— Дмитрий! — с отчаянием в голосе вскрикнула Гедвига и умоляюще посмотрела на него.

— Ладно, господа хорошие, — издевательски поклонился Будищев. — Спасибо за угощение, за доброту, за ласку! Люди вы, видать — неплохие, только разговоры ведёте поганые. Ну, да это не моё дело. Прощевайте!

Договорив, он крутнулся на каблуках и, не оглядываясь, пошагал прочь, провожаемый недоумёнными взглядами присутствующих. Первым опомнился Максим и, крикнув товарищам, — «я его верну» — бросился следом.