Стример

Руководитель отдела по борьбе с онлайн преступлениями подполковник ФСБ Иван Жилин и его заместитель майор Дроздов вошли в квартиру онлайн дилера после ворвавшихся туда парней из группы захвата.

– Что у нас здесь, – спокойно произнес Жилин, приблизившись к большому столу, на котором стояли три компьютерных монитора.

За этим же столом, уткнувшись лбом в залитую кровью клавиатуру, распластался труп дилера. Два глазных яблока валялись на полу у ног мертвого преступника.

– Выстрел в затылок, глазки долой…, – напевно сказал Дроздов, – это уже какой за месяц? Пятый?

– Шестой, – не напрягая голос, ответил Жилин.

– Того глядишь скоро Ультор будет убивать больше дилеров, чем мы задерживать.

– Ультор?

– На древне каком-то там это значит «Мститель». Мы с парнями его так прозвали.

– Почему вы решили, что он мстит?

– Ну не знаю. По почерку на сумасшедшего маньяка он не похож. Явно профессионал…

– Он вырывает глаза своих жертв, – многозначительно улыбнулся Жилин.

– Но в этом как раз может и проявляется личная драма. Он же не прибивает их гвоздями к стенке, не засовывает в зад этим подонкам, – парировал Дроздов. – Да и пистолет, как ты знаешь, использует не стандартный – семь и шесть миллиметра, пороховых следов нет, ПСС «Вул». Явно бывший вояка…

– В любом случае надо поймать этого прекрасно осведомленного зорро.

– Думаешь, стоит? – шутливо поднял брови и ухмыльнулся майор, – лично я доволен тем, как он сокращает нашу бумажную работу. Заодно экономит бюджетные средства. Я слышал, что одно судебное заседание обходится государству в пятьдесят тысяч рублей. А при хорошем дорогом адвокате процесс может длиться годами. Онлайн дилеров нередко приговаривают к смертной казни. Ультор, хоть и в нарушении закона, занимается профилактикой бюрократии.

– Пусть в твоих словах и есть рациональное зерно, тем не менее самосуд обесценивает всю правовую систему…

– Которая и так стала трещать по швам в этом запутавшемся переразвитом новом мире, – продолжил любимое высказывание своего боса Дроздов, которое он слышал от него в последние годы все чаще.

– Вот именно! – одобрительно улыбнулся Жилин.

– Макс! Открой дверь! Макс…, – безуспешно пыталась достучаться в комнату к своему шестнадцатилетнему сыну Ольга, – Макс, открой эту чертову дверь! Ты слышишь меня?!

Сидя перед монитором в больших беспроводных наушниках, подросток вел прямую трансляцию прохождения видеоигры в жанре First-Person Shooter 1 . Когда он услышал отдаленные звуки негодующей матери, то просто сделал громче свою любимую композицию в стиле блэк-метал.

– Фак! Фак! Вы видели?! Этот бот чуть не вышиб мне мозги! – возбужденно кричал парень в настольный конденсаторный микрофон. – Не забывайте, что я херачу на максимальном уровне сложности. Бамс! Бамс! Bring out your dead! 2 – подпевал он солисту знаменитой рок группы, параллельно дублируя звуки выстрелов, доносящиеся из игры.

В небольшом окне в верхнем левом углу экрана лицо заядлого геймера было сосредоточенным и злобным одновременно. Воюя в виртуальном пространстве, Макс изгибался и дергался так, будто ему в голову действительно могла прилететь реальная пуля.

Поняв, что открывать никто не собирается, женщина взяла на кухне разделочный нож, и встроенный в дверную ручку замок с легкостью был открыт.

– Макс, сколько можно играть в эти дебильные игры?! Мне звонили из школы. Ты опять прогуливаешь занятия! – с порога начала кричать Ольга, не думая о том, что сын её даже не слышит из-за грохочущей в наушниках музыки. Макс, разглядев в окне веб-камеры, как за его спиной мельтешит причитающая мать, прервал стрим и резко вскочил с кресла.

– Какого хера ты здесь делаешь?! Как ты посмела войти! – истерично завопил он, но увидев в руках матери нож, испуганно сбросил с себя наушники и схватил с подоконника бейсбольную биту. – Ты что, решила меня зарезать?! Не подходи! Выметайся из моей комнаты! Совсем спятила, старая дура!

Ольга на мгновение оторопела. Она перевела взгляд на зажатый в своей вольно болтающейся руке нож, затем влажным взглядом посмотрела на сына. Парень застыл в обороняющейся позе, переминая руками у основания выставленной перед собой биты.

– Я им просто открыла дверь. Ты что такое подумал? – растерянно проговорила мать. – Вот до чего тебя довели твои стрелялки. Честное слово, я когда-нибудь сожгу этот дьявольский ящик, – усталым движением бросила она нож на пол, закрыла руками лицо и под шквал ругани со стороны единственного сына вышла из комнаты.

– Проваливай! И никогда больше не смей входить в мою комнату! И не приближайся к моему компу! Если ты хоть что-то с ним сделаешь, я убью тебя! Поняла?! Убью! – тяжело дыша, он с силой захлопнул дверь. Затем поднял нож и, нервно дергаясь, вернулся к своему стоящему у окна сокровищу. – Сука, такой стрим испортила! – неожиданно он развернулся лицом к выходу и метнул нож. Тот глухо вонзился в дверное полотно.

Ольга прошла в гостиную, села на край дивана и медленно, дрожащими ладонями, вытерла слезы.

– Старая дура… Мне всего лишь тридцать девять лет. Глупый мальчишка, – тихо пробормотала обиженная женщина. – Весь в отца, псих чёртов. А воспитывать мне одной, тому-то пофиг – живет себе где-то припеваючи… Как же это всё достало.

Нащупав возле себя пульт от телевизора, она включила канал «СейчасТВ». Большой плазменный телевизор воспроизвел кадры погони за каким-то молодым парнем в серой болоньевой курточке. Громкое частое дыхание полицейского, к форме которого была прикреплена камера, после глухого удара вдруг дополнилось хриплым стоном. Картинка замельтешила еще больше и в итоге превратилась в размытый серый фон – полицейский упал и камера уткнулась в асфальт. Кадр сменился и теперь трансляция велась с гарнитуры другого блюстителя закона.

– Ранен полицейский! – послышался голос взволнованного «оператора».

Звуки сирен и выстрелы пистолетов в сочетании с постоянно скачущей картинкой быстро вытеснили из сознания Ольги переживания по поводу недавнего инцидента с сыном. Теперь она, как и миллионы других телезрителей, была поглощена адреналиновым развлечением. И так как в углу большого экрана мигала надпись «Прямой эфир», этот экстрим имел неизменно высокий градус.

Она взяла подушку, плотно прижала ее к груди и, немного углубившись в диване, продолжила следить за развитием событий.