Чтение онлайн

Хм, я бы на это посмотрел… но только не тогда, когда Перчинка находится в моём теле! Попозже, когда мы вернёмся на законные места.

— Веди, Сусанин, — сказал я, строго глядя на Перчинку. — И давай в этот раз без глупостей. Иначе станешь Сасаниным.

Мда, как-то туповато вышло. Каламбурист из меня так себе.

…Эгину и впрямь держали в подвале, расположенном под основным зданием. Ей выделили довольно таки приличную комнатку. Не королевские хоромы, к которым она привыкла, понятное дело. Но все равно, весьма даже прилично. Кровать, стол, кресло и даже диван — все простенькое, но добротное. Окна, правда, нет, да и откуда ему быть в подземелье. Впрочем, Эгине, как муравьиной королеве, подземелья как раз должны быть куда милее дневного света.

Эгина, объединенная со своей муравьиной половинкой, сидела в самом темном углу комнаты, словно избегая света жар-камней под потолком. Она поджала под себя лапки и, прижав к груди несколько свежеснесенных яиц, баюкала их. При этом она что-то ласково им шептала.

Когда мы открыли дверь и вошли в помещение, Эгина на нас даже не посмотрела. Кажется, она настолько замкнулась в себе, что внешние раздражители почти полностью перестали отвлекать ее. Неужели Перчинкин бунт настолько сильно повлиял на королеву?

— Здравия желаю, Ваше Величество! — произнёс я, стараясь изо всех голосом Перчинки имитировать свою манеру речи. — Кавалерия прибыла вас срочно освобождать! Поднимайтесь, собирайте вещи и вперёд к свободе!

— Слава? — Королева Эгина подняла на меня удивленный взгляд. Ее лицо выглядело осунувшимся и бледным, под глазами образовались круги. Рядом с ней на столе стояла миска с фруктами и кувшины с водой и медом — нетронутые. Королева объявила голодовку в знак протеста? Или она потеряла желание есть?

Она сразу узнала меня, не смотря на то, что я до сих пор нахожусь в теле Перчинки. Как не крути, а магическая сила королевы впечатляет. Чувствует моё присутствие по одной только ауре.

— Мамочка! — воскликнула Сахаринка и бросилась к Эгине. На глазах у мирмеции блестели слезы. — Что они с тобой сделали?

При этом Сахаринка сбросила с плечей связанную Перчинку, которую все это время тащила на себе. Я едва успел подхватить свою тушку на руки, не дав ей упасть на пол. Перепуганная Перчинка невольно окинула меня благодарным взглядом.

— Не дрова ж… — я сбил с плеча своего тела маленькую пылинку. — Это, возможно, самое ценное, что есть в этой комнате…

У Перчинки слегка заалели щеки… неужели она приняла мои слова на свой счет? Ага, как же. Держи карман шире.

Сахаринка тем временем подбежала к Эгине и принялась осматривать ее, проверяя на наличие синяков и ссадин.

— Мама, с тобой все хорошо? — спрашивала мирмеция. — Они тебя били? Тебе нужна помощь? Скажи, где болит?

— Доченька… — Эгина слабо улыбнулась и погладила Сахаринку по щеке. Яйца она продолжала прижимать к себе левой рукой. — Все хорошо, я в полном порядке. Со мной сносно обращаются, хотя и без почтения, подобающего королеве… но большего я и не заслужила.

Минуточку… она сейчас сказала «Я»? Обратилась к себе в первом лице? Что за дела? Быстро верните старую добрую Эгину с непомерно раздутым ЧСВ! Где благородное королевское третье лицо?

— Привет, малышка, — улыбнувшись, я присел перед Эгиной на корточки, переложив Перчинку на диван. — Ты как, можешь идти? Прости, что я так резко, но нам необходимо доставить тебя за пределы дворца. И чем быстрее, тем лучше. Твои дочери должны узнать о заговоре.

— Слава, — Эгина посмотрела на меня с приязнью, погладила по щеке. Также, как и до этого Сахаринку. — Ты все таки пришел за мной…

Почему Эгина так себя ведет? Неужели это из-за того, что… Я быстро осмотрел вены королевы на руках и шее. Вроде бы все окей, но…

— Ну я ж обещал… хотя да, знаю, изрядно задержался при этом, — повинился я. — Ну так что, идём?

— Нет… — Эгина отвела взгляд в сторону. — Лучше я останусь здесь.

В помещении повисла нехорошая тишина. Мы с Сахаринкой и Никой озадаченно переглянулись. Уж точно не такого ответа мы ожидали от королевы. Властной и горделивой, всегда готовой отстоять свой Мирмеград.

— Ты должна оповестить своих дочерей, что министр сладостей Перчинка подняла бунт, — напомнил я расклад. — И что все отверженные ее поддержали. Надо срочно… ну не знаю, войска ввести в город для наведения порядка и восстановления законной власти.

Эгина молчала, избегая встречаться со мной взглядом.

— Я не достойна править… — произнесла она. — Я плохая королева. Я не достойна престола… я лучше отрекусь и передам полностью власть Перчинке. Она станет куда более достойной правительницей, чем я.

Перчинка с дивана энергично закивала, осторожно косясь в сторону Тёмной Сияны. Та стояла позади нас и хмуро сверлила министра неодобрительным взглядом.

С чего бы королеве так себя вести? Неужели бунт настолько сломил её волю к сопротивлению?

— Я даже государственными делами почти никогда сама не занималась… — говорила Эгина. Из её глаз потекли слёзы, оставляя блестящие следы на щеках. — Все только через подсказки министров. А сама только развлекалась на балах и откладывала яйца… Я бесполезна и никчёмна… Лучше я буду просто бессловесной машиной для кладки яиц, а правят пусть другие.

Так, это уже не смешно.

— Ты приказывала вводить Эгине нектар? — я резко повернулся к Перчинке.

Кажется, в моих глазах что-то эдакое отразилось, потому что Перчинка испуганно ойкнула и сразу же ответила:

— Нет, нет, я же не дура! Если ввести нектар королеве, она со временем заболеет и перестанет откладывать яйца! Эгина мне нужна живой и здоровой!

— Она не врёт, хозяин… — прошелестела Тёмная Сияна. — По крайней мере верит в то, что говорит.

Эгина ей нужна живой и здоровой… это точно как-то связано с запретом на секс в Мирмеграде… ладно, вернемся к этому позже.