Строптивая мишень

— Ну что тебе стоит? — заявила Наташка. Я неопределенно кивнула, не испытывая желания соглашаться.

— Я ведь не прошу тебя спать с ним, — нахмурилась она. — Встретишь человека, проводишь в гостиницу, поужинаешь с ним, чтоб он не чувствовал себя совсем заброшенным, и все.

Я опять кивнула, уставившись в противоположный угол комнаты: там не было ничего интересного.

— Идет? — спросила Наташка. Я пожала плечами:

— Мне что-то не хочется.

— Ну, знаешь ли… Гера нам голову оторвет…

— Тебе, — поправила я.

— Конечно! — разозлилась Наташка. — Вроде бы это и тебя касается.

— А вроде бы и нет, — ответила я, продолжая злить ее Бог знает зачем.

Наташка плеснула в высокий стакан водки, выпила и повертела стакан в руке.

— Много пьешь, — вздохнула я.

— Не у всех нервы железные… Ладно. Давай по — доброму. Парня надо встретить — это моя обязанность, так?

— Так, — вздохнула я, делая вид, что угол комнаты меня все еще занимает.

— Я не могу, потому что идти с таким украшением под глазом неприлично. Окажи любезность, сделай это за меня. — Она разозлилась по-настоящему, поэтому добавила:

— В конце концов, ты мне многим обязана.

Это была святая правда. Я кивнула.

— Не заводись. Встречу я его, встречу, и в гостиницу отвезу, и даже поужинаю.

Я отпила глоток, повертела стакан в руке, как только что Наташка, и щелчком подтолкнула его по блестящей поверхности стола. Не рассчитала: стакан упал, правда, не разбился.

— Что? — настороженно спросила Наташка, следя за моими действиями.

— Ничего. Нервничаю.

— Ты не умеешь нервничать. Ты железная. Железобетонная. Тебе на все наплевать. Ты все можешь, ты никого не боишься.

— Это что, сеанс аутотренинга? — поинтересовалась я.

— Вроде того.

— Неважно у тебя получается.

— Как умею.

— Когда он приедет? — вздохнула я.

— Около шести. Документами его Валерка загрузит, а твое дело — гостеприимство.

— Отлично, — сказала я, поднимая стакан с пола. — Ты останешься?

— Хотелось бы. Мешать не буду?

— Ты мне никогда не мешаешь, — сказала я. — Я тебя люблю. Это я так, на всякий случай. Становлюсь сентиментальной, как видишь. Трещина в железобетоне.

— Часа в четыре тебе надо быть в офисе.

— Хорошо, — я кивнула и пошла из комнаты.

— Поезжай на моей машине, — добавила Наташка мне вслед.

В офисе царила тишина, близкая к могильной. Я прошла по коридору, насвистывая.

— Я здесь, — крикнул Валера из-за двери. Я толкнула дверь ногой, просунула голову в его кабинет и лучисто улыбнулась.

— Привет, — сказал он. — Как Наташкин глаз?

— Хуже не бывает.

— Он сексуальный маньяк.

— Не-а, это она хоть кого доконает.

— Тебе лучше знать.

— Я подожду в кабинете, — с легкой заминкой сообщила я и пошла дальше.

В кабинете ничего не изменилось. Я огляделась с порога, прошлась, рассмотрела фотографии на каминной полке (камин был электрическим, но выглядел почти настоящим). Никаких эмоций. Сплошной железобетон. Я села в кресло, закинула ноги на стол и стала разглядывать потолок. И размышлять. Ничего заслуживающего внимания в голову не приходило, что неудивительно. Мое дело — ждать. Я перебирала мысли, точно хлам на чердаке, силясь зацепиться за что-то и удостоиться озарения. Не получалось.

В дверь офиса позвонили.

— Ты откроешь? — крикнул Валера.

— Открою, — ответила я, нажимая кнопку. Потом встала, расправила плечи, нацепила на лицо лучезарную улыбку и пошла встречать гостя.

— Здравствуйте, — улыбнулся он, целуя мне руку. — Вы Наташа, я угадал?

Черта лысого… угадал не угадал, какая разница?.. Ладно, будем считать, что угадал, терпеть не могу пускаться в объяснения, да и лень.

— Да, — ответила я. — Прошу вас…

Мы с гостем прошли в кабинет, и я позвала Валеру.

— Валера, это Аркадий Юрьевич. Валера познакомит вас со всеми бумагами. — Я с облегчением удалилась. Вернувшись к камину, села в прежней позе и опять уста вилась в потолок. Аркадий Юрьевич занимал меня мало. Но Наташка права: Гера снимет с нас голову, если мы упустим этого типа. Может, не в буквальном смысле, но… Мы сами прекрасно понимали: дела фирмы должны идти по заведенному порядку, хотя бы внешне.

Знакомство с документами заняло довольно много времени. Где-то ближе к семи мы с Аркадием Юрьевичем вновь стояли друг против друга, сияя улыбками. Кажется, он был доволен. А про меня и говорить нечего.

— Я заказала вам номер в гостинице.

— Вы не откажетесь со мной поужинать?

— С удовольствием.

Он мне нравился. Милый, веселый и неглупый. Внимательные глаза, ранняя лысина. Наверное, хорошо знает свое дело. Женат. Двое детей.

Выпив шампанского, мы перешли на «ты». Я расспрашивала о его родном городе, а он охотно рассказывал. О делах ни слова. Ему это понравилось, и мне тоже: я в делах ничего не смыслила.

Ужинали мы основательно и приглядывались друг к другу не торопясь. Чем больше я приглядывалась, тем больше он мне нравился. Нормальный, в меру увлеченный своим делом человек, умеющий радоваться хорошему вечеру и тому, что он кому-то интересен. Мне бы, дуре, ценить. Не так много людей вокруг вызывают во мне при ток положительных эмоций.

Через час он уже рассказывал о своей семье. Сын, дочка. Немного стесняясь, сообщил, что очень любит жену. Есть же счастливые люди. Я от души порадовалась за него. Мы продолжали беседовать, как хорошие друзья. Напрасно Наташка опасалась за мою нравственность: никаких намеков. Впрочем, мужчины исключительно редко решаются делать мне сомнительные предложения: наверно, железобетонная конструкция моего "я" отпугивает. Я, так сказать, существую в двух ипостасях: товарищ (в смысле душевная женщина) и собеседник (то есть женщина интересная). Оба варианта — одинаковая лажа: душевности во мне не больше, чем в мышеловке, а интересные разговоры я терпеть не могу, впрочем, как и разговоры вообще. У меня хватает ума держать эти мысли при себе, а в искусстве прикидываться я потихоньку приближаюсь к совершенству. Правда, восторга от этого не испытываю.