Чтение онлайн

— До настоящего момента, — сообщил миру мрачно ухмыляющийся Питер Квентин, — директор Хаббард так и не опровергла оценку образовательной подготовки внука, данную им самим. По имеющимся у нас сведениям, прочие заместители директора зарабатывают порядка двухсот тысяч гекто в год. Весьма неплохо для начала, весьма! За оценкой этого — крайне, вы согласитесь, экстраординарного — служебного назначения мы обратились к хорошо известным вам…

Седрик фыркнул и приказал телевизору заткнуться. И то верно, улыбнулась про себя Элия, хватит ему на сегодня.

— Бешеные деньги, — сказал он. — Знай я про это раньше, купил бы тебе две розы.

— Правильно, — улыбнулась Элия, — транжирь их направо и налево.

Она взяла руку Седрика, тронула ее губами и уложила на прежнее место.

Интересно, стоят ли тут подслушивалки? Скорее всего — да.

— И что же ты намерен сказать им завтра, на обещанной встрече?

Лицо Седрика вспыхнуло энтузиазмом:

— Я вот тут придумал… Ведь чего эти мужики хотят, романтику ведь всякую, верно? Необычайные приключения отважных разведчиков на мирах второго, даже третьего класса. Система без труда отберет весь этот материал и перекачает в подсистему, совершенно отдельную от основной.

Было видно, что он очень гордится своей идеей.

— Ну и чем же это поможет? — осторожно поинтересовалась Элия.

— Все это можно устроить с односторонней связью! Оператор, работающий с подсистемой, не будет иметь выхода в Систему. Вот так точно было сделано у нас в Мидоудейле, для малолеток, чтобы они не курочили файлы в главном компьютере.

Элия задумалась.

Судя по всему, Седрик ожидал с ее стороны большего энтузиазма.

— Ну конечно же, можно подкинуть туда биографии разведчиков и всякое в таком роде.

Ничего из этого не получится. За одну ниточку можно распустить целый шарф. Хороший палеонтолог по одной кости может реконструировать все животное. Получив информацию о проводимых Институтом исследованиях, журналисты быстренько докопаются до всех секретов Агнес Хаббард — компьютеры очень сноровисты по части такого анализа. Именно поэтому Хаббард и сражается столько лет с журналистами, держит против них жесткую круговую оборону.

Но Элия не могла рассказать всего этого Седрику, не раскрыв основного секрета, — и не потому, что это запретила Хаббард, а из-за слов, которые он произнесет в ответ: Возьми меня с собой.

А он никуда отсюда не уйдет, приказы директора не обсуждаются.

— На первый взгляд, вроде бы и ничего, — сказала Элия. — Только хочешь, я дам тебе совет?

— Пожалуйста.

— Никому на этом сборище ничего не обещай. Слушай — и все. Ведь именно для этого оно и организовано — чтобы выслушать их претензии и пожелания. И не делай никаких заявлений, не согласованных предварительно с бабушкой.

Лучше бы, конечно, получить от нее письменные указания — но ведь и это мало чем поможет, так что не будем зря засорять ему голову.

Седрик задумался.

— Ты думаешь, она может подставить мне подножку? — спросил он через несколько секунд.

— Боюсь, что да.

— Вот и мне так кажется, — вздохнул Седрик. — Не понимаю, зачем она так со мной?

Элия тоже не понимала. Самым легким объяснением было помешательство. Агнес Хаббард погубила своего сына — и теперь наказывает за это своего внука.

Но если Хаббард сошла с ума, как долго сможет она сохранять контроль над Институтом? Успеет ли Элия уйти на Тибр — или все рухнет раньше?

Где-то перед рекой Святого Лаврентия трасса выходила на поверхность — оставаясь, разумеется, в вакуумной трубе. Седрик попытался вызвать на экран коммуникатора внешний пейзаж.

— Запрашиваемый материал отсутствует, — откликнулся коммуникатор.

— Почему?

Ответа не последовало — видимо, вагонная система не умела вести такие сложные разговоры.

— Да там просто не на что смотреть, — сонно пробормотала Элия. — Ну кто же будет ставить камеры ради голых скал и булыжников?

Она чуть поерзала, устраиваясь поудобнее… Элия вздрогнула, проснулась и увидела над собой широкую улыбку.

— Я что, уснула?

— На целый час.

Она выпрямилась и стала растирать себе шею. Как правило, такой вот кратковременный, в неудобной позе, сон приводил Элию в кошмарное состояние, но сейчас она чувствовала себя значительно бодрее и спокойнее, чем час назад. Да, поспать было очень кстати.

— У тебя же рука, наверное, не шевелится!

— Гангрена гарантирована, — счастливо улыбнулся Седрик. — Ерунда, они у меня длинные, разрежу вторую пополам, пересажу — вот и будут две нормальные.

Ехать осталось всего ничего — по экрану неслись виды Кейнсвилла, ничем иным этот комплекс быть не мог. Главный оплот Института представлял собой впечатляющее зрелище. Все его сферические купола и тарелочные антенны, загадочные башни и кольцевидные структуры казались деталями единого, слаженно работающего механизма, огромного, как целый город. Неземной пейзаж, бред перепившегося инопланетянина.

— Это все симуляция, — сказал Седрик. — Липа. Снимается вроде с воздуха, видишь? А ведь над Кейнсвиллом летать невозможно, из-за энергетических пучков. Там даже нет аэропорта.

Вместо ответа Элия сладко зевнула.

Некоторые обманы удаются по причине самой уже своей чудовищности, нелепости. Если каждому доступна только очень малая часть картины — никто не поймет ее в целости. Как любит говорить Кас, слон, сидящий на стеклянной крыше, не видим для обитателей дома.

Торможение, сообразила наконец Элия. Вот почему я проснулась.

Поезд прибывал в Кейнсвилл.

Кейнсвилл, 7 — 8 апреля