Студёное море
Шрифт:
– У нашего хозяина много факторий, разбросанных на берегах Студёного моря, где он скупает пушнину, тюлений жир, рыбу и оленину у местных жителей – ненцев, якутов, юкагиров и прочих северных народностей. Частенько и мне приходилось ходить с ним на ладьях и кочах по факториям, а иногда и самим добывать в Студёном море белух и нерп. Однажды даже пришлось зимовать на суровой Новой Земле…
Банный день для хозяев дома и гостей прошел в лучших московских и сибирских традициях. Жаль только, что не было дубовых чанов с прохладной водой. Первыми опробовали на себе пар с березовым веничком хозяйка дома и Оля. Они парились и мылись в бане около часа, после чего Оля поднялась к себе на второй этаж, чтобы отдохнуть.
После уборки банных помещений настал черед мужчин. Порфирий пришел в баню, как всегда, в красивой голубой атласной рубахе-косоворотке, в белых льняных штанах и легких тапочках на босу ногу. Мастерство парить и делать массаж купцу очень понравилось.
Вечером хозяйка дома, Марья Игнатьевна, устроила гостям званый ужин, на который были приглашены друзья её мужа, тоже купцы первой гильдии, с женами. С некоторыми из них Алексей Васильевич был знаком по службе и встречался раньше в Пустозёрске и Мангазее.
Стол ломился от крепких вин и замечательной закуски. Оле очень понравилась заливная белорыбица и квас с ягодами морошки. Необычным блюдом для нее оказались огромные куски оленины из важенок, заправленных жареным луком и рассыпчатой гречневой кашей.
За ужином речь шла в основном о состоянии торговли как наших, так и заморских купцов, о ценовой политике на товары, о настроениях коренных жителей, главным образом ненцев или самоедов, как они сами себя называли.
Хозяин стола, Афанасий Старостин, сказал:
– Недавно я был у своего хорошего знакомого ненца по имени Ханец. Так вот, его род почти весь ушел дальше на север, к Югорскому шару. Говорит, что ягеля в тундре стало мало и стада оленей трудно зимой прокормить. Начался их падеж.
– Я тоже слышал о стремлении оленеводов уходить с насиженных мест в поисках лучшей жизни, – подтвердил слова своего друга купец Савва Рогожин.
– А что слышно о походах якутского казака Михайлы Страдухина? – спросил у присутствующих купцов Алексей Васильевич.
На этот вопрос ответил сам Афанасий Петрович.
– Михайла Страдухин со товарищами на своем утлом коче по Студёному морю краем земли сибирской прошел от Колымы-реки до устья знаменитой реки Анадырь. Там он обосновался, собирая с чукчей и ламутов ясак в пользу государя нашего Алексея Михайловича.
– Молодец казак, – похвалил Страдухина воевода Хватов. – Московская казна почти пуста, а для войны с поляками, которой не миновать, нужны большие капиталы. Вооружение и амуниция нынче стоят дорого. Мне царь приказал усилить стрелецкие заставы на пути мангазейского тракта и собирать налоги с иностранных купцов, которые чувствуют себя в Мангазее слишком вольготно…
– Давно пора этим англичанам и шведам наступить на хвост, – поддержал воеводу один из сидящих за столом купцов. – Обнаглели совсем. Нам не дают торговать, спаивая самоедов дешевой некачественной водкой. Гребут товары за бесценок, набивая доверху трюмы своих кораблей. Да и пошлины не платят, обходя заставы…
Обсуждали и вопросы, связанные с предстоящей церковной реформой, которую задумал молодой царь Алексей Михайлович под влиянием новгородского митрополита Никона.
– Есть в нашем Поморском крае сторонники реформы, которые ведут непримиримую борьбу со староверами, – сказал сидевший напротив Оли священник в монастырской рясе. – Наиболее активным из них является проповедник Троице-Сергиевой лавры Фёдор. Со своими проповедями в поддержку царя Алексея Михайловича он объехал все наши монастыри и церковные приходы.
– Это мой родной дедушка, – с гордостью сказала Оля, обращаясь к батюшке в рясе. – Уже третий год на Севере…
– Золотой человек Ваш дедушка, – заявил батюшка Василий. – Не раз приходилось мне слушать его проповеди. Без таких, как он, церковная реформа невозможна! Одно дело объявить народу решение Синода и указ государя, другое – убедить церковнослужителей и простых прихожан в необходимости и пользе нововведений…
– А Вы не знаете, где сейчас мой дедушка Фёдор? – с надеждой спросила Оля.
– Как не знать, знаю! – улыбаясь, ответил батюшка Василий. – По его просьбе ещё летом с оказией отправили мы отца Фёдора с монахами нашего свечного заводика на Соловецкие острова. Там доживает свой век его друг детства владыка Михаил, бывший архимандрит Печерского монастыря Пустозёрска. Вот и решил Ваш дедушка Фёдор повидать своего друга.
– Спасибо, батюшка, за добрые вести, – крестясь, сказала Оля. – Завтра же с ямщиком пошлю эту хорошую новость бабушке Марине в Деулино.
Званый ужин закончился поздно вечером. На душе у Оли было спокойно. Придя в свою комнату, она обратилась к мужу с вопросом:
– Алёша, могу я поехать к дедушке Фёдору на Соловки? Ты не представляешь, как я по нему соскучилась и как хочу видеть!
– Почему же не представляю, я не чурбан бездушный и вполне тебя понимаю, – глядя на жену, спокойно сказал Алексей Васильевич. – Но придется подождать до весны. Зимой Белое море замерзает. Не всякий бывалый помор может добраться до Соловков, не говоря уже о лицах женского пола…
– А весной? – не унималась Оля.
– Весной постараемся добраться до Соловецких островов и встретиться с дедушкой Фёдором, – пообещал воевода.
Ложась спать, Оля подошла к мужу, и, целуя, прошептала:
– Я очень тебя люблю! А ты?
– Я тоже тебя люблю! В одной умной книжке я прочитал, что любовь всесильна и является ровесником человечества. Каждый человек хочет любить и быть любимым… Согласна?
– Конечно!
Она легла к нему в постель, обняла и крепко поцеловала.