Чтение онлайн

Крат счел нужным прокомментировать:

– Видел бы ты, как они плотно лежали. Мы едва смогли растащить их, о собенно те х , что на мосту. Никогда бы не подумал, что люди могут умереть, просто навалившись друг на друга. Щиты, мечи, или топоры, попавшие между ними, вдавились в тела так, что переломали кости, тех, что попали с краю, прижали насмерть к перилам моста, будь эти перила чуть слабее, они бы точно сломались, и все бы свалились в воду. И это было бы для них лучше, чем погибнуть такой страшной смертью в этой ужасной давке на мосту.

Да, я и сам понимал, что если в кучах по концам моста люди погибли от поражения током, то в свалке на мосту гоблины подавили друг друга. Я читал о таких случаях гибели людей в давках, особенно на стадионах . И крупные твердые вещи в толпе, как правильно заметил Крат, были дополнительным поражающим фактором. А перила, они устояли только потому, что основное давление было вдоль моста, а не поперек.

– Сколько погибших, не считали ?

– Двести девятнадцать тел, господин Гиппопотам. Не считая утонувших.

– Порций сказал не только раздеть бургундов, но и косы отрезать, - сообщил Крат.

– Пойдут на бумагу, - отозвался тот.

Я рассмеялся над этой ситуацией черного юмора , это был тот самый случай, когда пошли за шерстью, а оказались стриженными.

Гоблин с веткой прошел ворота и поднялся на крыльцо. Крат с вырывающим видом встал возле него, забросив секиру на плечо.

– Я граф Годиох. Здесь убили моего брата Хипельхара. Вот три тысячи солидов. Отдайте нам его тело.
– Годиох положил на стол тяжелый мешочек.

– Крат, если этот урод хоть немного повысит голос, снеси ему голову. Если он не так шевельнет пальцем, снеси ему голову. Если тебе не понравится его взгляд, снеси ему голову.

Годиох сжал зубы и тяжело задышал. Я развязал мешочек, и, взяв одну монету, покрутил ее в пальцах.

– Это деньги с портретом римского императора. Как они к тебе попали? Может быть, римляне заплатили тебе за зерно, которое ты посеял, сжал и продал им? Или за корову, которую ты, долго за ней ухаживая, вырастил из теленка? Или ты построил для римлян дорогу, чтобы им было удобно ездить, или дом, в котором им хорошо живется, и они щедрой платой вознаградили тебя за труд? А может, ты украл у них эти деньги, и хочешь заплатить мне ворованным? Говори!

Годиох молчал, все также тяжело дыша, и мрачно глядя на меня. Потом медленно проговорил:

– Неважно, где это золото было раньше. Важно, где оно сейчас.

– Ват как! Ну, так теперь это золото мое, и мне не интересно, где оно было раньше.

Я бросил монету в мешочек, затянул завязку и передал деньги Порцию.

– Мы прикопаем твоего брата в канаве, как собаку, только чтобы не вонял. Никто не будет знать, где он гниет, и через неделю все о нем забудут. А если ты через минуту будешь еще здесь, ляжешь с ним рядом. Кстати, и лошадей, и телегу оставьте здесь. И оружие тоже. Иначе не сумеете отойти и на десяток шагов, как откинете копыта. Убирайся!

Годиох сделал шаг назад, едва не свалившись с лестницы, и отбросив ветку, вернулся к остальным гоблинам. Коротко посовещавшись, всадники слезли с лошадей, возница выбрался из телеги, и, оставив оружие, все пошли назад. Их покорность сильно меня позабавила, а Луций и все остальные восприняли действия гоблинов как должные.

– Почему ты так не любишь варваров?
– Неожиданно спросил меня Луций.

Я удивился самой постановке вопроса.

– А за что я должен их любить? И разве я сказал что-то не так? Ведь это же просто толпа разбойников, не способных создать хоть что-то полезное и нужное.

– Да, все что ты сказал, правильно. Вернее, было правильным пятьдесят лет назад. Но с тех пор мир сильно изменился.

Луций решил продолжить мое политическое образование, и я был рад послушать его лекцию, если он не слишком ее затянет .

– Продолжай. Только помни, что от меня равным образом далеки и сегодняшние реалии, и дела пятидесятилетней давности. И давай покороче.

– Тут долго рассказывать нечего. На протяжении многих веков империя противостояла варварам. Рим был велик, он создавал и строил. Варвары были грабителями и разрушителями, это правда. Но времена изменились. Великого Рима больше нет. Варвары во многом остались прежними, но тоже изменились. У бургундов и готов есть законы, которые разработали им римские советники. Они разоряют наши земли, воюют с нами и друг с другом, но на своих территориях наводят порядок. Хотя их короли ариане, там много истинных христиан...

Луций осекся, заметив, как я нервно заерзал, и, вспомнив мои юпитерианские прославления, которые он воспринимал всерьез. А как же, здесь вопросами веры шутить не принято. Но это ладно, хуже то, что он опять поет про баварское пиво. И хотя мне до фонаря все это мракобесие, но в политических реалиях нужно разобраться. Интересно, насколько сильны здесь пораженческие настроения, существует ли пятая колонна, на какие слои общества она опирается и насколько организована.