Чтение онлайн

347. …признания за нею способности к половым предпочтениям… — «лицо кавказской национальности» — в ответ на чью-то подковырку, что жену свою не удовлетворяет: «А мой жена нэ блад».

348. «Воровство топора» — одноактная пьеса Н. Грилюса.

349. Хуэто — хуэтос (гладыши, квитанцы, подводные клопы) — сказочные существа, род водяных гномов, встречаются в народных поверьях Центральной и Южной Испании (устное сообщение Йосефа бар Арье Бен-Цви).

350. …стал совсем как евнух при дворе султана. — Для этих целей кастрация производилась следующим варварским способом: «Мальчикам в возрасте от шести до девяти лет отрезают целиком наружные половые части, на рану наливают кипящее масло, насыпают на нее порошок алканного корня, вводят в остаток мочеиспускательного канала трубочку и зарывают этих мальчиков по пояс в песок на первые двадцать четыре часа; излечение затем выжидается под повязкой с мазью из глины с маслом. Из оперированных четвертая часть погибает» (Ф. Жерар де Нерваль, «Путешествие по странам Востока»).

351. Епископ Озмский ставит под сомнение авторитет супремы… — супрема, центральный инквизиционный совет (Consejo de la suprema), высший судебный орган Инквизиции, к которому можно было формально апеллировать, но который при этом не имел полномочий отменять решения местных инквизиционных судов.

352. Как говорил мне Рампаль… — Энрико Масиас, маркиз Рампаль (1561–1636), испанский политик, выступал за присоединение Португалии к Испании.

353. Тут они с мосье графом едины. — Имеется в виду граф Оливарес.

354. …ошибся, но неважно. — В действительности здесь несколько свободно излагается рассуждение Монтеня, содержащееся в одном из его «Les Essais». Макиавелли же, о котором подумал Алонсо, совершенно ни при чем.

355. …этаким вконец зарапортовавшимся Миме… — имеется в виду сцена Миме и Зигфрида, где Миме, протягивая Зигфриду чашу с ядом, от волнения проговаривается, что это — яд. И кстати сказать, испанский «след» в «Зигфриде» (третьей опере тетралогии) не менее ощутим, чем буддийский в «Парсифале». По этому поводу читаем: «…меч-то не тевтонский. Нет, не кладенец, отнюдь, — то был старинный испанский Нотунг, дон Сигфрид ковал его под часто мигающим взглядом марана Миме, маран тревожно мигал при каждом ударе молота. На его злобном древнем лице играл красный отблеск — как от жаровни в подвалах инквизиции, куда и ведут эти тяжкие натуральные секвенции, ступень за ступенью… Очевидно, тому — дряни такой, в вечном своем не то баскском, не то каталонском берете… — ему недостаточно показалось тевтонской надменности, и он подмешал Нотунгу в сталь испанской чопорно-знойной крови…»

356. …Коль земли аллаха в равнинах своих просторны. — В испанской поэзии существовал особый жанр — «подражание арабскому», где упоминание имени «аллаха» (со строчной буквы) считалось допустимым. Искусство и литература Аль-Андалуса в католической Испании не подвергались полному уничтожению в отличие от их создателей. «Подражания арабскому» писали многие испанские поэты: Мигуэль Салье, Хосе Мария Энрикес и др.

357. …ей пытка была всласть. — Считалось, что ведьмы, благодаря «поцелуям сатаны», невосприимчивы к пытке и, более того, получают от нее удовольствие как при совокуплении.

358. …шесть лет осады Тарифы. — Шесть лет эту гибралтарскую цитадель безуспешно осаждал Али Высокий. В ходе осады жители проявили исключительное мужество. Так, некая женщина, видя своего единственного сына плененным, бросила врагам нож с городской стены. По другой версии, этот подвиг совершил комендант крепости Оран Перес де Гусман, за что был прозван Примерным.

359. …этот головной убор можно было не снимать в присутствии короля, а уж в присутствии монсеньора и подавно. — Один из титулов испанских королей был pontifex maximus. Признавая над собою власть папы, король официально возглавлял испанский kleros. См. также прим. № 211.

360. …изобразил историю Митридата. Пираниа поостерегся из него пить. — Митридат, «царь, что привык к яду». Комментируя эти слова Борхеса, В. Григорьев пишет: «Митридат VII, царь Понтийский (123–63 до Р. X.), всю жизнь приучал себя к ядам из страха быть отравленным».

361. …этот Пелопс заплатит мне сполна. — Как раз жизнью-то поплатился отец Гипподамии Эномай, в попытке настигнуть Пелопса.

362. Какая утрата для народа Божьего! — «Народ Божий», «новый Израиль», те, с кем Господь заключил новый завет, — христиане.

363. …застали барыню в плавании. — То есть на судне.

364. Дьявол раскинул сеть и тоже рыбачит, обезьяна проклятая. — Рыбарь Господень, уловляющий души человеков — такова метафора апостольского служения, в которое как бы преобразилось прежнее занятие двенадцати апостолов — рыбная ловля. Христианское богословие с давних пор называет дьявола обезьяной Бога. См. прим. № 281.

365. …кольцо с песчинкою от камня, побившего святого Стефана. — Св. Стефан, христианский первомученик из числа семидесяти апостолов, по ложному обвинению в богохульстве приговоренный к смерти через побитие камнями — традиционному виду казни у евреев. Среди забрасывавших его камнями был и юноша Савл, впоследствии апостол Павел.

366. …участник Первого Толедского собора командор де Кеведо… — см. прим. № 98.

367. …тот, чей сан сподобился носить монсеньор. — Основатель Доминиканского ордена Доминик де Гусман также был епископом Озмы.

368. …вблизи Стигийских блат… — по космографии Данте, в ад попадают через Стигийскую трясину, которая затягивает души умерших грешников, в то время как души праведников, которым предвозвещено спасение, движутся в противоположном направлении — к Спасским вратам.

369. …заправил под него съехавшую и тершуюся о голую шею цепь от пастырского креста. — В отличие от тельника, ни наперсный крест, если он пустотел и хранит в себе толику мощей (крест-енколпий), ни даже цепь от него не могли соприкасаться с обнаженными частями тела, «перетирать» их. Отсюда выражение «отпиливать крестом голову», то есть переусердствовать в соблюдении церковных обрядов.

370. …как грань алмаза, как Эльбрус под заиндевелым крылом аэроплана. ~ Нож упал на пол. — По воспоминаниям лично знавших профессора Нерона, наш лучший славист, наряду с обожаемым им Лермонтовым, охотно цитировал Дюма-отца. «Проклятье! — вскричал лорд Винтер», — бормотал О. Э. после четвертой рюмки «Кармеля» — с пятою становившегося действительно «незримым».